«АНТИ-ДЮРИНГ» — название, под которым вошла в историю выдающаяся книга Ф. Энгельса «Переворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрингом». Полемизируя с мелкобуржуазным идеологом Дюрингом, Ф. Энгельс глубоко и всесторонне изложил три составные части марксизма: диалектический н исторический материализм, политическую экономию и теорию научного коммунизма.
Книга вышла в 1878 г. До этого она была опубликована в виде серии статей в 1877—1878 гг., в центральном органе с.-д. партии — газете «Vorwarts» («Вперед»). В. И. Ленин назвал ее «настольной книгой всякого сознательного рабочего» [722, стр. 43].
В «Анти-Дюринге» блестяще излагается учение марксизма о материи и движении, пространстве и времени, о законах диалектики, свободе и необходимости, о научном и утопическом социализме, предмете и методе
политической экономии, о государстве, семье и морали и т. д.
Применяя диалектико-материалистический метод, Ф. Энгельс сделал выдающийся вклад в теорию познания и логику. В сжатом виде он изобразил историю развития человеческого мышления. Сперва перед человеком возникает картина вечного сплетения связей и взаимодействий: все движется, изменяется, возникает и исчезает. Таков был первоначальный, наивный, но правильный взгляд на мир древних греков. Но этот взгляд все же недостаточен для объяснения частностей. Чтобы познать частности, их приходится вырывать из естественной связи и исследовать в отдельности. Исполинские успехи в изучении природы в XV—XIX вв. были достигнуты в результате разложения природы на ее отдельные части, на классы и исследования внутреннего строения тел. Но этот способ имел и отрицательную сторону: он оставил привычку рассматривать вещи и процессы вне связи, не в движении, а в неподвижном состоянии. Так возник метафизический способ мышления, который пригоден в стенах домашнего обихода. Но чтобы верно понять жизнь, нужен иной способ мышления — диалектический, который берет вещи в их взаимной связи, в их движении, возникновении и исчезновении. Первую брешь в метафизике сделал немецкий философ И. Кант (1724—1804), а затем Гегель (1770—1831) впервые представил весь мир в виде процесса, т. е. в беспрерывном движении, изменении, развитии и попытался раскрыть внутреннюю причину этого движения и развития. Но гегелевская система страдала неизлечимым внутренним противоречием: все в мире развивается, а система претендовала на то, чтобы быть завершенной абсолютной истиной. Гегель был идеалистом. Надо было поставить диалектику Гегеля на материалистическую почву. Это и сделал К. Маркс, дав миру диалектический материализм.
Неоценимое значение представляет высказывание Ф. Энгельса о диалектическом противоречии, которое является источником развития мышления, а именно: противоречие между характером человеческого мышления, в тенденции способным к абсолютному познанию, и осуществлением его в отдельных людях, мыслящих только ограниченно. Данное противоречие разрешается в бесконечном поступательном движении познания в сменяющихся поколениях людей.
Мышление — это отображение материального бытия в человеческом мозгу. Мышление, говорил Энгельс, если оно не делает промахов, может объединить элементы сознания в некоторое единство, но при условии, если в их реальных прообразах это единство уже существовало до акта мышления. Известно его выражение: «От того, что сапожную щетку мы зачислим в единую категорию с млекопитающими,— от этого у нее еще не вырастут молочные железы» [22, стр. 41].
Отмечая роль познания, Энгельс вместе с тем указывает, что одного только познания «недостаточно для того, чтобы подчинить общественные силы господству общества. Для этого необходимо прежде всего общественное действие» [22, стр. 330]. Критикуя Дюринга за то, что он принципы мышления выводил из мышления, а не из внешнего мира, Энгельс показал, что логические формы и формы бытия «мышление никогда не может черпать и выводить из самого себя, а только из внешнего мира» [22, стр. 34]. Мышление и сознание — продукты человеческого мозга и сам человек — продукт природы, развившийся в определенной среде и вместе с ней. Именно поэтому, говорит Энгельс, продукты человеческого мозга, которые являются в конечном счете тоже продуктами природы, не противоречат остальной связи природы, а соответствуют ей. «Действительное единство мира,— по Энгельсу,— состоит в его материальности...» [22, стр. 43]. Источник (гносеологический) идеализма надо видеть в том, что законы, абстрагированные из реального мира, «отрываются от реального мира, противопоставляются ему как нечто самостоятельное, как явившиеся извне законы, с которыми мир должен сообразоваться» [22, стр. 38]. Причем мышление — это не мышление отдельного единичного человека, ибо оно «существует только как индивидуальное мышление многих миллиардов прошедших, настоящих и будущих людей» [22, стр. 87].
В связи с этим Энгельс задает вопрос: «суверенно ли человеческое мышление'» и отвечает: суверенно, т. е. оно в состоянии познать существующий мир, потому что человечество будет существовать достаточно долго и потому что в самих органах и объектах познания не поставлены границы этому познанию. И что очень важно, Ф. Энгельс раскрывает диалектику этой проблемы: «суверенность мышления осуществляется в ряде людей, мыслящих чрезвычайно несуверенно; познание, имеющее безусловное право на истину,— в ряде относительных заблуждений; ни то, ни другое не может быть осуществлено полностью иначе как при бесконечной продолжительности жизни человечества» [22, стр. 87].
В «Анти-Дюринге» много места уделено выяснению того, что такое истина. Истина, как показано в книге,— это не «счастливая случайность», которой мы обязаны гениальной одиночке-ученому. Истина — это соответствие нашей мысли объективной действительности, достигаемое в процессе исторического развития коллективного познания. Истина всегда конкретна. То, что истинно в одних условиях, то становится заблуждением в других условиях, а заблуждение — истиной.
Характеризуя такую форму мысли, как понятие, Ф.Энгельс пишет, что — это результат, в котором «обобщаются данные... опыта». Понятие «математическая фигура», напр , говорит Энгельс, взято «отнюдь не из свободного воображения ума, а из грубой действительности» [22, стр. 39]. Человеку все время приходится иметь дело с понятиями, но «искусство оперировать понятиями не есть нечто врожденное и не дается вместе с обыденным, повседневным сознанием, а требует действительного мышления, которое тоже имеет за собой долгую эмпирическую историю, столь длительную, как и история эмпирического исследования природы» [22, стр. 14].
Возражая Дюрингу, ошибочно утверждавшему, будто сущность всякого мышления состоит в том, что оно объединяет элементы сознания в некоторое единство, Энгельс высказал очень важную мысль о таких приемах познания, как анализ и синтез. Мышление, заявил он, состоит столько же в разложении предметов сознания на их элементы, сколько в объединении связанных друг с другом элементов в некоторое единство. Это он выразил в такой лаконичной-фразе: «Без анализа нет синтеза» [22, стр. 41].
В «Анти-Дюринге» Ф. Энгельс, подчеркнув величайшее значение диалектики, вместе с тем указал на необходимость знания формальной логики, высказал интересные мысли по поводу предмета и роли этой науки в человеческом мышлении. Он сказал: «из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах _ формальная логика и диалектика» [22, стр. 25]. При этом Энгельс под формальной логикой понимает «прежде всего метод для отыскания новых результатов, для перехода от известного к неизвестному...» [22, стр. 138]. Отличие диалектики от формальной логики Энгельс видит в том, что диалектика представляет «то же самое, только в гораздо более высоком смысле», и к тому же диалектика, «прорывая узкий горизонт формальной логики, содержит в себе зародыш более широкого мировоззрения» [22, стр. 138].
С того времени, когда были сказаны ати слова, прошло почти столетие. За это время формальная логика,
обогащенная применением математических методов и широко разветвленным аппаратом символики, окончательно отпочковалась от единой, нерасчлененной философской науки и стала самостоятельной конкретной наукой. Но 100 лет тому назад, когда буржуазные философы и специалисты-логики, как правило, метафизически истолковывали законы формальной логики и даже распространяли их непосредственно на явления природы и общества, формальная логика принималась ими за мировоззренческую науку. Но сама формальная логика, как она изложена в трудах ее классиков, никогда не претендовала на мировоззренческое значение. С первого дня своего возникновения традиционная формальная логика была и есть наука о выводном знании, т. е. о знании, полученном из ранее установленных и проверенных истин, без непосредственного обращения в данном конкретном случае к опыту, а только в результате применения законов и правил логики к имеющимся истинным мыслям.
Для формальной логики, как и для любой другой частной науки, мировоззренческой и методологическон наукой является материалистическая диалектика. Уже на заре своего возникновения формальная логика была тесно и органически связана с диалектикой. Еще Платон в «Софисте» пытался сформулировать то положение, что между диалектикой и формально-логическим законом непротиворечия не только нет несовместимости, но что закон непротиворечия необходим диалектике для эффективности действия как метода мышления о бытии [см. 1592, стр. 146—150]. На эту связь диалектики и формальной логики обращает внимание Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге». Об Аристотеле, которого по праву считают «отцом» формальной логики, Ф. Энгельс писал в «Анти-Дюринге», что он «уже исследовал существеннейшие формы диалектического мышления» [22, стр. 19]. Как известно, эту мысль Ф. Энгельс повторил и в «Диалектике природы», где он писал: «Что же касается диалектики, то до сих пор она была исследована более или менее точным образом лишь двумя мыслителями. Аристотелем и Гегелем»