ОБЪЕКТИВНАЯ ИСТИНА — такое содержание наших знаний, которое соответствует действительности, объективному миру и не зависит от воли и желаний познающего субъекта. Напр., объективной истиной является утверждение науки, что Земля существовала до человечества, что народ — творец истории и т. п. «Быть материалистом,— говорил В. И. Ленин,— значит признавать объективную истину, открываемую нам органами чувств. Признавать объективную истину, значит так или иначе признавать абсолютную истину» [15, стр. 134—135]. Но многие идеалисты XX в. пытаются утверждать, будто истина субъективна, т. е. зависит от произвола людей. Это логически вытекает из их утверждений о том, что вещи, предметы, явления — всего лишь знаки, символы, которые создаются самим человеком и которые не отражают самих вещей, предметов, явлений. А раз вещи, предметы — это совокупности наших ощущений, то и истина — это соответствие мыслей другим мыслям, а не объективным предметам. Этот антинаучный взгляд опровергнут диалектическим материализмом на основе достижений науки и практики. Истинно то знание, которое верно отражает объективную действительность.

ОБОСНОВАННОСТЬ — такое качество правильного логического мышления, которое свидетельствует о том, что в рассуждении все мысли опираются на другие мысли, истинность которых доказана (см. Достаточного основания закон).
Необоснованность мыслей (суждений), из которых строится то или иное умозаключение, ведет к ложным выводам. Не случайно великие русские писатели в своих произведениях высмеивали этот порок нелогично мыслящих людей. Приведем, в частности, разговор Хлестакова с доктором Гибнером из комедии Гоголя «Ревизор». Доктор был единственным чиновником в городе, который не дал Хлестакову денег взаймы и предложил вместо денег сигару. По поводу сигары у них произошел такой диалог:
«Хлестаков... Это, верно, из Петербурга?... Гиб н ер. Нет... из... Риги... Хлестаков. Из Риги? Да, я так и думал».
Легкость в хлестаковской мысли необыкновенная.
Некритическое отношение к необоснованным высказываниям подвело и самого городничего. В то, что Хлестаков непременно ревизор, городничий уверовал после следующего разговора с Бобчинским и Добчин-ским:
«Д обнинский. Он! и денег не платит, и не едет. Кому же б быть, как не ему? И подорожная прописана в Саратов. Бобчинский. Он, он, ей-богу, он... Такой наблюдательный: все обсмотрел. Увидел, что мы с Петром-то Ивановичем ели семгу,— больше потому, что Петр Иванович насчет своего желудка... да, так он и в тарелки к нам заглянул. Меня так и проняло страхом.
Городничий. Господи, помилуй нас, грешных. Где же он там живет?»
И, как известно, городничий ошибся.

ОЩУЩЕНИЕ — психический процесс отражения мозгом отдельных свойств предметов и явлений объективной действительности, чувственный образ отдельных свойств предметов и явлений, возникающий в результате воздействия предметов и явлений материального мира на органы чувств. В ощущении проявляется общебиологическое свойство всей живой материи — чувствительность. С помощью ощущения организм устанавливает психическую связь с окружающей объективной действительностью. «От живого созерцания,— пишет В. И. Ленин,— к абстрактному мышлению и от него к практике — таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности» [14, стр. 152— 153].
Посредством ощущений человек отображает такие свойства и качества вещей, как цвет, запах, твердость, тяжесть, звук, температура, форма и т. п. Будучи отражением реальных предметов и явлений, ощущение служит источником всех наших знаний об окружающей действительности. Иначе, как через ощущения, говорил В. И. Ленин, люди ни о каких формах вещества и ни о каких формах движения ничего узнать не могут; это — единственный источник наших знаний. Именно ощущения дают материал для других чувственных образов (восприятий и представлений) и для высшей ступени познания — человеческого мышления. Ощущение не может возникнуть вне материи и без материи. Ощущение — это продукт особым образом организованной материи. Разоблачая махистов, которые рассматривали ощущение как нечто первичное, В. И. Ленин указывал на то, что в ясно выраженной форме ощущение связано только с высшими формами материи, с органической материей.
Ощущения человека, как и ощущения животного, возникают под воздействием объективного мира, но они качественно отличаются от ощущения животного.«... Чувства общественного человека, — говорит К. Маркс, — суть иные, чем чувства у необщественного человека» [1572, стр. 593]. Определяющую роль в процессе развития анализаторов в организме человека играют социальные условия и направляющая деятельность логического мышления. Все это неизмеримо ускоряет ход усовершенствования всего человеческого аппарата ощущения. Изменяется и сама функция ощущения. Биологическая сторона акта ощущения все более опосредуется социальной средой.

ОШИБКИ В ОПРЕДЕЛЕНИИ ПОНЯТИЙ — ошибки, вызываемые нарушением правил определения понятий.
1) Дается либо елишком широкое, либо слишком узкое определение понятия. Так, слишком широким будет такое определение грамматического понятия «корень»: «корень — это общая часть нескольких слов», ибо не всякая общая часть нескольких слов является корнем, а только основная часть слова без приставок и суффиксов. Но слишком узким будет, напр., такое определение Понятия «традиционная логика»: «логика есть наука о суждениях», так как традиционная логика есть наука о законах выводного знания, которое включает в себе и понятие и умозаключения.
Иногда бывает так: достаточно упустить из определения одно только слово, чтобы определение стало слишком широким. Это имеется, напр., в таких часто встречающихся определениях понятия «простое число»; «простым числом называется число, делящееся на единицу и на самого себя». Но это определение не простого числа, а всякого числа, большего, единицы. В данном определении понятия простое число упущено одно слово «только». Простым числом называется число, делящееся только на единицу и само на себя. Под это определение уже не подпадает любое число, а только простое число.
вузить понятие или истолковать его слишком широко — это вопрос далеко не только теоретический. Известно, напр., что «экономисты» всячески пытались сузить понятие «социализм». Если марксисты считали, что завоевание политической власти организованным пролетариатом является средством для осуществления социализма, то «экономисты» говорили только о переходе производства под общественное управление рабочих. Подвергнув критике это ложное определение понятия «социализм», В. И. Ленин писал в статье «Попятное направление в русской социал-демократии»: «Это сужение социализма и сведение его к дюжинному буржуазному либерализму составляет опять-таки громадный шаг назад против взглядов всех русских и громаднейшего, подавляющего большинства европейских социал-демократов. Рабочий класс предпочел бы, конечно, мирно взять в свои руки власть (мы уже сказали раньте, что этот захват власти может быть произведен только организованным рабочим классом, прошедшим школу классовой борьбы), но отказываться от революционного захвата власти было бы со стороны пролетариата, и с теоретической и с практической-политической точки зрения, безрассудством и означало бы лишь позорную уступку пред буржуазией и всеми имущими классами... ограничивать деятельность пролетариата во всяком случае одной только мирной «демократизацией», повторяем, значит совершенно произвольно суживать и опошлять понятие рабочего социализма» [123, стр. 264].
Известна критика В. И. Лениным каутскианского определения понятия «империализм». К. Каутский писал: «Империализм есть продукт высокоразвитого промышленного капитализма. Он состоит в стремлении каждой промышленной капиталистической нации присоединять к себе или подчинять все большие аграрные (курсив Каутского) области, без отношения к тому, какими нациями они населены». По поводу этого определения В. И. Ленин сказал следующее: «Это определение ровнехонько никуда не годится, ибо оно односторонне, т. е. произвольно, выделяет один только национальный вопрос...» Эта часть определения, указывает дальше -Ленин, «верна, но крайне неполна, ибо политически империализм есть вообще стремление к насилию ик реакции» [1043, стр. 388]. Ошибочность каутскианского определения понятия «империализм» заключается еще и в том, что, выделив один только национальный вопрос, Каутский связал его произвольно и неверно только с промышленным капиталом, тогда как для империализма характерен как раз не промышленный, а финансовый капитал.
2) Тавтология в определении — такое ошибочное определение, когда определяющее понятие представляет простое повторение того, что содержится в определяемом понятии. Это, напр., имеет место в таких определениях: «метафизик — последователь метафизических взглядов»; «концессионер — лицо, получившее концессию»; «линчевать — предавать суду Линча» и т. Д. Действительно, в определяющем понятии («последователь метафизических взглядов») пересказывается буквально то, что нам уже известно из определяемого понятия («метафизик»). Существо подобных ошибок в определении понятия состоит в том, что определяемый предмет определяется через самого же себя, а меняется только (и то зачастую очень незначительно) словесная форма выражения.
Классики марксизма-ленинизма всегда подвергали критике тавтологические определения. Так, показывая иллюзорность представлений буржуазных политико-экономов о том, будто стоимость определяется, исходя из своих собственных составных частей, Маркс замечает, что тут у них получается великолепный порочный круг: стоимость товаров возникает из суммы стоимости заработной платы, прибыли, ренты, в свою очередь, определяется стоимость товаров. В третьем томе «Капитала» К. Маркс пишет: «Если Оверстон хочет сказать, что стоимость денежного капитала повысилась, потому что она повысилась, то это тавтология» [767, стр. 462].
В. И. Ленин не раз в спорах с противниками вскрывает тавтологичность в определениях. Так, в статье «Еще одно уничтожение социализма» В. И. Ленин показывает пример одного «ужасно ученого» определения понятия «хозяйство». Речь шла о таком определении понятия «хозяйство», которое давал Струве, а именно: «мы определяем хозяйство,—говорил Струве,— как субъективное телеологическое единство рациональной экономической деятельности и хозяйствования». Это определеняе В. И. Ленин пазвал пустейшей игрой слов: «Хозяйство определяется через хозяйствование! Масляное масло...»
Рассуждения буржуазных политико-экономов очень похожи на определения, которыми любил оперировать один из героев пьесы Мольера «Мнимый больной». В этой пьесе медик так объясняет, почему опиум усыпляет:
— Опиум усыпляет потому, что он имеет усыпляющую силу.
На вопрос о том, откуда у опиума усыпляющая сияй,— медик отвечал:
— Усыпляющая сила у опиума от того, что он усыа-ляет.
Итак, опиум усыпляет, потому что у него есть усыпляющая сила, а усыпляющая сила у опиума имеется потому, что он усыпляет.
3) Определение неизвестного через неизвестное (лат. idem per idem — то же через то же) — такое ошибочное определение, когда определяемое понятие определяется через такое определяющее понятие, которое неизвестно и само должно быть сначала определено. Это, например, можно видеть в таких определениях: «доктринер — это схоласт», «дактилоскопия — это наука, получившая широкое применение в криминологии», «одонтология — это часть стоматологии». Доктринер определяется через схоласта, но ведь слово схоласт не более знакомо, чем доктринер. Дактилоскопия определяется через криминологию, но ведь тот, кто не знает что такое дактилоскопия, тот обычно не знает, что такое и кримипология.
4) Неясность и расплывчатость признаков, входящих в определяющее понятие.
Указав на то, что принятое в фабрично-заводской статистике в конце XIX в. определение понятия «фабрики и завода» страдает «крайней неточностью, неясно-ностью и расплывчатостью» [943, стр. 7], В. И. Ленин обстоятельно показал, что это означает в данном случае. В определение были включены наряду с более или менее точными и удачными неточные признаки, напр., к «фабрикам и заводам» относятся заведения, имеющие «другие» (не паровые) «механические двигатели». На основании этого неточного признака, пишет В. И. Ленин, «можно отнести к числу фабрик заведения с водяным, ветряным, даже топчаковым двигателем» [943, стр.9].
ОШИБКИ В НЕПРАВИЛЬНОМ СИЛЛОГИЗМЕ — типичные ошибки, вызываемые нарушением следующих правил силлогизма: 1) в силлогизме должно быть три термина — не больше и не меньше; 2) если средний термин не распределен ни в одной посылке — нельзя получить правильного вывода; 3) средний термин должен быть распределен хотя бы в одной посылке; 4) больший и меньший термины, не распределенные в посылках, не могут оказаться распределенными и в заключении; 5) из двух отрицательных посылок нельзя получить никакого вывода; 6) если одна из посылок является отрицательной, то и вывод также будет отрицательным; 7) из двух частных посылок нельзя получить никакого вывода; если одна из посылок частная, то и вывод должен быть частным; 9) из двух утвердительных посылок нельзя получить отрицательного вывода; 10) если большая посылка — частная, а меньшая — отрицательная, то вывод невозможен.
Чаще всего в силлогистических умозаключениях встречаются две такие ошибки:
1. Когда в первой фигуре простого категорического силлогизма (см.) меньшая посылка является отрицательной. Напр.:
Все студенты сдают экзамены;
Иванов — не студент;________
Иванов не сдает экзаменов.
Вывод в умозаключении ошибочен. Экзамены сдают не только студенты. В данном умозаключении нарушено четвертое правило.
2. Когда во второй фигуре простого категорического силлогизма (см.) обе посылки утвердительны, так как нарушается третье правило силлогизма, согласно которому средний термин должен быть распределен хотя бы в одной из посылок. Напр.:
Все студенты сдают экзамены;
Иванов сдает экзамены;_______
Иванов студент.
Вывод в данном умозаключении ошибочен. Иванов мог быть и учащимся, напр., 10-го класса средней школы, которые также сдают экзамены.
Типичными являются также следующие логические ошибки: 1) учетверение терминов (см.); 2) недозволительное расширение меньшего термина; 3) утверждение о ложности следствия, исходя из ложности основания в условно-разделительном силлогизме; 4) утверждение об истинности основания, исходя из истинности следствия в условно-разделительном силлогизме; 5) употребление «или» не в разделительном смысле в разделительно-категорическом силлогизме; 6) неполное деление рода на виды в разделительно-категорическом силлогизме.

ОЧЕВИДНОСТЬ (лат. evidentia — ясность, очевидность; в риторике — наглядное изображение, живость изложения) — знание, истинность которого человек может проверить непосредственно с помощью органов чувств. Напр., суждение «В комнате вспыхнула электрическая лампочка» является суждением, истинность которого очевидна каждому присутствующему при этом человеку, имеющему нормальное зрение. Для доказательства истинности такого суждения не нужно прибегать к логическим рассуждениям или экспериментальным операциям. Больше того, как утверждал Цицерон (106—43 до н. э.), «очевидность умаляется доказательствами».
Наука стремится к познанию сущности вещей и явлений путем логических рассуждений, основанных на опыте, эксперименте. Суждения, основанные на очевидности, могут оказаться ложными. Известны разного рода оптические иллюзии — ошибки в оценке и сравнении между собой длин отрезков, величин углов, расстояний между предметами и пр., которые допускаются наблюдателем при наличии определенных условий.
Идеалисты с давних пор пытаются использовать явления иллюзии для доказательства мнимой недостоверности чувственного опыта. Но эта попытка не имеет успеха. Искажения в восприятии одних органов чувств исправляются показаниями других органов чувств и потому в результате возникает достоверное знание. О достоверности чувственного знания свидетельствует к тот факт, что именно с помощью органов чувств человек раскрыл условия, при которых становится возможным появление иллюзий. Зная эти условия, человек использует их сознательно в практических целях, напр., перспектива в живописи, архитектуре.
Большинство истинных знаний, составляющих содержание науки, являются истинами не очевидными, а опосредствованными. Истинность их проверяется в процессе труда, с помощью приборов и приспособлений, в ходе логического рассуждения. Поэтому попытка ряда философов и логиков (Декарт и др.) сводить каждую истину к очевидной истине является неправомерной. Общее, которое должна раскрывать наука, чтобы выявить существенное, отображается в мысли и слове, являющихся функцией не первой, а второй сигнальной системы.

ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ - такое определение, в котором понятие определяется на основе фиксации того, что объекту, который обозначается данным понятием, не присущи какие-либо признаки, напр., объективная истина — это такое содержание человеческих представлений, «которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества...» [15, стр. 123]; атомарное высказывание — это такое высказывание, которое не разложимо в рамках системы на другие более простые высказывания; параллельные прямые — это такие прямые, которые не пересекаются и лежат в одной плоскости.
Но такие, напр., отрицательные определения, как «химия — это не география», «устье — это не приток» и т. п., являются логически несостоятельными, так как в них только сравниваются соподчиненные понятия и потому не выполняют главной цели определения, заключающейся в том, чтобы раскрыть существенные признаки определяемого предмета или характеризовать предмет посредством указания на отсутствие у него существенных признаков. В свяяи с этим заслуживает внимания замечание А. И. Уёмова о том, что «логически несостоятельными будут не всякие отрицательные определения, а лишь такие, определяющая часть в которых не образует понятия... Если в определяющем не указывается существенных признаков предмета, то это означает, что оно не образует понятия. Поэтому, когда выполняется правило соразмерности и ясности в определении, отрицательный характер определения не является препятствием для выполнения стоящих перед ним задач» [343, стр. 65—66].
В самом деле, возьмем, напр., такое определение, как «нечетное число — это целое число, не делящееся на 2». Из этого определения видно, что 1) у нечетного числа отрицается наличие конкретного существенного признака четного числа (деления на 2); 2) соблюдено правило определения — соразмерность,/т. е. объемы определяемого попятия и понятия, посредством которого определяется искомое понятие, одинаковы (целое число, не делящееся на 2, и есть нечетное число): 3) в определяющей части образовалось новое понятие: «целое число, не делящееся на 2».
Правомерность отрицательных определений заложена уже в самой операции определения, ибо, как в свое время сказал Спиноза: «Omnis determinatio est nega-tio (всякое ограничение есть отрицание)», и что подтвердили Гегель и В. И. Ленин. Любое определение, даже такое, в котором зафиксировано только наличие существенных признаков у определяемого объекта, содержит одновременно и отрицание у этого объекта других однопорядковых признаков, что мы и видим, напр., в только что рассмотренном определении понятия «нечетное число».

ОТРИЦАНИЯ ОТРИЦАНИЯ ЗАКОН — один из основных диалектических законов развития природы, общества и мышления, который выражает преемственность развития, отрицание как «снятие» (термин Гегеля) низшего высшим, старого новым, когда на высшей стадии развития удерживается все положительное, присущее предмету (явлению) на предыдущей ступени развития, что означает относительную повторяемость на высшей стадии некоторых положительных свойств низшей ступени; таким образом, закон отрицания отрицания фиксирует поступательный, прогрессивный характер развития в природе, обществе и мышлении, ибо возврат к старому не является простым повторением старого. При этом закон отрицания отрицания выражает и то положение, что в процессе развития преемственность, непрертность сочетается с моментом прерывности, так как переход от старого к новому совершается в форме скачка.
Диалектическое отрицание — это не «зряшное», не скептическое, не голое отрицание, в смысле полного уничтожения всего старого, а отрицание как звено в развитии предмета или процесса. Причем сам процесс развития закон отрицания отрицания выражает как бесконечную цепь отрицания в познании и развитии, принимающую форму спирали. Это бесконечное развитие складывается из ряда циклов, каждому ,из которых присущи определенные противоречия, являющиеся источником развития целостного, относительно завершенного цикла, входящего в бесконечную цепь развития.

ОТРАЖЕНИЕ — всеобщее свойство материи. Почти 70 лет тому назад В. И. Ленин в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм» записал гениальную мысль: «логично предположить, что вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения» [15, стр. 91]. Сущность этого всеобщего свойства состоит в том, что взаимодействующие друг с другом тела (органические и неорганические) посредством соответствующих внутренних изменений своих свойств и состояний более или менее адекватно
воспроизводят (отображают) в виде отпечатка, сдвига частиц, следа, образа и т. п. некоторые особенности, свойства и состояние воздействующих на них других материальных тел. Несколько огрубляя, если отражение рассматривать с позиции одной из взаимодействующих вещей, можно сказать, что отражение — это воспроизведение особенностей отражаемого предмета в соответствующих изменениях свойств и состояний отражающего предмета (напр, зеркало — отражающий предмет — воспроизводит особенности отраженного в нем предмета). Причем сам процесс отражения, возможный лишь в результате взаимодействия материальных тел, уже на самых низших ступенях развития материи представляет собой именно взаимоотражение тел. Так, уже в самом простейшем взаимодействии тел, напр., столкновении двух тел, каждое из них является и отражающим и отраженным, каждое из них по-своему фиксирует воздействие взаимодействующего тела. <•/";
г Существует бесчисленное множество форм отражения, | у (которые связаны с различными уровнямТ^Зртавйзации I -(материи. На низшей ступени оно выступает в форме | физического отражения, напр., вода выталкивает пробку на поверхность водоема; стекло преломляет луч света и т. п. С появлением органической жизни способность отражения поднимается на более высшую ступень. Вначале — это раздражимость, которая присуща простейшим организмам, у которых еще нет и нервной системы. Так, они реагируют на свет, запах и т. д. Когда совершится переход к более высокоорганизованным организмам,— тогда появляется такая форма отражения, как возбудимость, чувствительность, а затем — и психика. На этой ступени отражение совершается в мозгу в форме образов предметов и их свойств. Воздействуя на органы чувств, предметы вызывают ощущения, восприятия и представления.
Высшей формой психического отражения является сознание. Отличие идеального отображения от отображения, возникающего в тех или иных областях неорганического мира, состоит в том, что идеальный образ не является материальным, в нем нет каких-либо, будь то самых бесконечно малых частиц вещества отображенного или отображающего тела. Но возникновение идеального образа и существование его определенное время невозможно без материального носителя (нервной клетки мозга).
Сознание как высшая форма отражения возникает в процессе производственной деятельности людей и фиксируется в языке. Осознанное отражение действительности представляет собой процесс человеческого познания, способность сознания отражать в ощущениях, восприятиях, представлениях, суждениях, понятиях независимо от нас существующий внешний мир, реальную действительность. «Мир,— говорит В. И. Ленин,— есть закономерное движение материи, и наше познание, будучи высшим продуктом природы, в состоянии только отражать эту закономерность»[15, стр. 174]. Эта ступень отражения отличается от всех предыдущих ступеней еще и тем, что она представляет процесс активного, т. е. избирательного, упреждающего, вызывающего ответную реакцию и т. д., отражения, когда человек, на основе познания закономерностей развития действительности, преобразует окружающий его мир и самого себя. Это значит, что отражение зависит не только от отображаемого, но и от отображенного, т. е. не только от объекта, но и от субъекта. «Если бы идея, — замечает Т. Павлов,— содержала только такие вещи, которые «идут» от самого предмета и не носят субъективного характера, если бы субъект не привносил в «идущее» от предмета объективное содержание и свое субъективное содержание... то всякая идея совпадала бы абсолютно и метафизически со своим предметом и, следовательно, не 6ылa бы образом предмета» [1991, стр. 165]. В доказательство этого положения П. К. Анохин приводит пример с млекопитающими животными, у которых «движущийся предмет является раздражителем не только в пунктах своего реального движения, но имеются специальные элементы сетчатки, экстраполирующие будущие возможности передвижения предмета» [1992, стр. 116].
На всех ступенях биологического уровня развития материи отражение становится опережающим. На допси-хическом уровне, как полагает Д. П. Горский [1949, стр. 172], опережение действительности организмом в ходе отражения выражается в его «подготовке» к циклическим изменениям среды. На уровне психического отражения решающую роль начинает играть рефлекторная деятельность, что чрезвычайно расширяет область прогнозирования. Но коренным образом меняется характер опережения процессов действительности на уровне человеческого познания, возникшего в ходе практического преобразования людьми окружающей среды. И это понятно, так как сама трудовая коллективная деятельность включает и немыслима без предвидения конечного результата, а это естественно стимулировало формирование иного способа отражения, чем отражение на биологическом уровне развития материи. Под опережающим отражением действительности Д. П. Горский понимает «отражение объектов и их характеристик, по отношению к которым в голове человека до их непосредственного обнаружения в действительности создается некоторый образ, который может оказываться соответствующим или не соответствующим объектам и их характеристикам. В построении образа, предваряющего оригинал, человек прибегает к различным мыслительным действиям, среди которых важнейшую роль играет аппарат логики» [1949, стр. 173].
Марксистско-ленинская теория отражения отвергает идеалистическую теорию познания, которая исходит из ложного, реакционного мнения, будто мысленные образы это всего лишь символы, иероглифы, введенные человеком для «удобства» познания и которые ничего реального не отображают. В противоположность антинаучным утверждениям идеалистов, диалектический материализм учит, что наши ощущения, представления и понятия суть копии действительных вещей, снимки, отображения предметов и явлений. Отражаемое первично по отношению к отражению. Оно существует независимо от отражения. Возникновение идеального невозможно, если нет материального носителя, каковым является человек. Но и возникнув, идеальное нуждается для своего существования в носителях — материальных образованиях, которыми являются звуки, письменность, магнитная лента ЭВМ, человеческий мозг и т. д. И способность познания опережать процессы действительности также имеет своей основой в конечном счете закономерности материи. «Сущностная основа идеи опережающего отражения (биологического, психологического и логического),— пишет Т. Павлов,— заложена в самом диалектическом характере объективно-реального процесса развития мира, при котором прошлое порождает настоящее, а настоящее содержит в себе ростки будущего» [1949, стр. 39].
В философской и логической литературе в связи с по-вятием отражения, как правило, особенно в последнее время, анализируется понятие информации (см.), которая также является общеприродным и общественным процессом. Но при этом некоторые авторы настолько расширительно трактуют содержание понятия информация, что не только отождествляют отражение и информацию, но и даже пытаются доказать, будто отражение входит в информацию как один из его компонентов. Но с этим согласиться нельзя. Между отражением и информацией, конечно, имеется известное сходство, но не абсолютное тождество: они сходны и вместе с тем различны. Одним из аргументов, подтверждающих это положение, Т. Павлов, напр., считает то, что отражение на высших этапах своего развития имеет и субъективную сторону, тогда как информация, даже на высших ступенях ее развития остается по существу объективным процессом, лишенным субъективной стороны и значения. Информация превращается в субъективный образ лишь тогда, когда она, пройдя по ряду каналов и претерпев ряд перекодирований, достигнет коры головного мозга, в котором и происходит превращение информационного процесса в нейропсихический, в субъективный образ объективных вещей.
Успехи ленинской теории отражения не по душе идеологам империалистической буржуазии, а также разного сорта ревизионистам и догматикам, которые всячески хотели бы исказить и опорочить существо теории отражения. Одни из них пытаются (М. Маркович, Ж. Моно и др.) свести ее к простому зеркальному отражению. Наши мысли объявляются (Р. Гароди) не отражением объективного мира, а всего лишь субъективными построениями (конструктами) сознания. Некоторые из ревизионистов (Г. Петрович) договариваются до того, будто теория отражения обрекает человека на то, что он превратится в «слепое орудие чуждых ему сил» и т. п. Противники ленинской теории отражения изображают дело так, будто отражение в понимании диалектических материалистов — это синоним абсолютного отрицания какой-либо активности субъекта. Но абсурдность всех ревизионистских аргументов против теории отражения становится все более ясной с каждым шагом в развитии современной науки и практики. Успехи естественных наук и техники, математики и общественных дисциплин подтверждают и обогащают новыми фактами ленинскую теорию отражения и опровергают домыслы ревизионистов и буржуазных идеологов. Они подтверждают истинность теории отражения, в основе которой лежит принцип диалектического единства человеческого познания и революционного преобразования мира. Теория отражения совершенно отчетливо указывает на то, что познание — это творческая деятельность субъекта, которая реализуется в ходе целенаправленного преобразования окружающего мира, что отражение и творчество нераздельно связаны.

ОТНОШЕНИЕ — одна из форм, один из необходимых моментов всеобщей взаимосвязи всех предметов, явлений, процессов в природе, обществе и мышлении. «В жизни в движении,— пишет В. И. Ленин,— все и вся бывает как „в себе", так и „для других" в отношении к другому...» [14, стр. 95]. Остроумной и верной он называет ту мысль Гегеля, что всякая конкретная вещь «стоит в различных отношениях ко всему остальному...» [14, стр. 124].
Детализируя элементы диалектики, Ленин почти во всех случаях отмечает отношения вещей: «вся совокупность многоразличных отношений этой вещи к другим» 114, стр. 202]; «отношения каждой вещи (явления etc.) не только многоразличны, но всеобщи, универсальны. Каждая вещь (явление, процесс etc.) связаны с каждой» [14, стр. 203] и т. д.
Отношения предметов друг к другу исключительно многообразны: основание и следствие, причина и следствие, часть и целое, отношение между частями внутри целого, подчинение и соподчинение, аргумент и функция, следование во времени и т. д.
В математике и логике исследуются такие виды отношений, как «...больше, чем...», «...включено в...», «...брат...», «...влечет...» и т. д. В центре внимания математической логики находится изучение таких отношений, как симметричность и антисимметричность, рефлексивность и антирефлексивность, транзитивность и эквивалентность, функциональное отношение, отношение порядка, одно-однозначное и много-однозначное соответствия и др.
Отношения вещей зафиксировались в логических формах. Известно высказывание В. И. Ленина о том, что самые обычные логические фигуры силлогизма, в частности, первая фигура силлогизма, суть «самые обычные отношения вещей» [14, стр. 159]. Вне учета отношения вещей невозможно решить проблему истины. Отметив то обстоятельство, что Гегель «гениально угадал диалектику вещей», В. И. Ленин пишет: «Совокупность всех сторон явления, действительности и их (взаимо)о тношения — вот из чего складывается истина» [14, стр. 178]. Больше того, В. И. Ленин исследование отношений называет предметом логики. В «Философских тетрадях» он заявляет: «Отношения (= переходы = противоречия) понятий = главное содержание логики, причем эти понятия (и их отношения, переходы, противоречия) показаны как отражения субъективного мира» [14, стр. 178].
Познание многосторонних, универсальных отношений как момента всеобщей связи Ленин считал исключительно важным для успешного преобразования природы и самого человека. Беда «друзей народа» состояла, в частности, в том, говорил В. И. Ленин, что они «никак не в состоянии вместить, что капитал — это известное отношение между людьми, отношение, остающееся таковым и при большей и при меньшей степени развития сравниваемых категорий. Буржуазные экономисты никак не могли понять этого: они всегда возражали против такого определения капитала» [21, стр. 222]. Вот почему В. И. Ленин указывал, что теоретическое познание должно дать объект не только в его необходимости и противоречивом движении, но и «в его всесторонних отношениях».

ОСТРОУМИЕ — способность быстро и всесторонне проанализировать обсуждаемый вопрос, сравнить и сопоставить вещи и мысли о них, особенно прямо противоположные, выявить их взаимосвязи и взаимопереходы, ухватить тем самым основное, главное, существенное в сложившейся ситуации и выразить возникшее заключение в таких ясных, ярких и метких определениях и выражениях, чтобы мысль на основе познанного противоречия как бы «светилась» своей глубиной, тонкостью, доходчивостью и правдивостью.
Согласно Гегелю, и это подробно записывает В. И. Ленин в конспекте «Науки логики», остроумие — это переход от обычного представления к мыслящему разуму (уму). Если обычное представление схватывает только различие и противоречие, но не переход от одного к другому, то остроумие «схватывает противоречие, высказывает ею, приводит вещи в отношения друг к другу, заставляет „понятие светиться через противоречие"» [14, стр. 128]. Но остроумие «не выражает понятия вещей и их отношений» [14, стр. 128]. Более высшей ступенью познавательной деятельности является мыслящий разум (ум), который «заостривает притупившееся различие различного, простое разнообразие представлений, до существенного различия, до противоположности».