ЛЕКСИКА (греч. lexis — слово, выражение, оборот речи) — словарный состав какого-либо языка или диалектика; совокупность слов, входящих в состав того или иного языка. В ходе производственной, научной и житейской практики народ непрерывно изменяет словарный состав своего языка, пополняет его новыми словами, освобождает его от устаревших слов.
Слова в лексике связаны друг с другом смысловыми значениями (напр., синонимия — «путь» и «дорога», «храбрый» и «отважный» и т. п.), звуковой формой (напр., омонимия — «коса» и «коса», «замок» и «замок» и т. п.); недостаточно изученными принципами фразеологии, согласно которым образуются своеобразные устойчивые сочетания слов («лезть в бутылку», «ни в зуб ногой», «черная кошка пробежала», «взять быка за рога» и т. п.).
Лексический состав отражает связи данного народа с народами других стран. Значительное место в лексике занимают слова-термины специальных областей знания и практики, интернациональные термины и термины из греческого и латинского языков.

ДОКУМЕНТ (лат. documentum—подтверждающий пример, основание доказательства)—материально выраженная и зафиксированная в виде письма, рисунка, символа, фотографии информация о каком-либо событии, факте, эпохе, соглашении, постановлении и т. д., имеющая целью доказать что-либо, передать заключенное в ней содержание какому-то определенному (или неопределенному точно) приемнику информации с целью последующего применения его в той или иной материальной или духовной деятельности людей. В правоведении [1846] под документом понимают облеченный в письменную форму акт, удостоверяющий какой-либо юридический факт и служащий доказательством, чего-либо или подтверждающий право на что-либо (напр., паспорт, диплом, договор и т. п.). К документу предъявляются, в частности, некоторые требования логического характера: текст документа должен излагаться лаконично (кратко) и исчерпывающе; изложение не должно допускать различного толкования слов; запрещается употреблять малоизвестные сокращения и обозначения, если они не расшифрованы, иностранные слова и специальные термины, не получившие широкой известности, если они не разъясняются в тексте документа. Подделка и подлог документа, а также похищение, повреждение или уничтожение документов караются уголовными кодексами союзных республик как преступление.

ГИПОТЕТИКО-ДЕДУКТИВНЫЙ МЕТОД — способ научного исследования, заключающийся в том, что вначале высказывается несколько гипотез (см.) о причинах изучаемых предметов, явлений, а затем дедуктивным путем (см. Дедунция) выводятся из гипотез следствия. Если полученные результаты соответствуют всем фактам, которых касается гипотеза, то последняя признается достоверным знанием.
Несмотря на свои несомненные достоинства, гипоте-тико-дедуктивный метод, примененный в отрыве от других методов познания (аналитического, синтетического, индуктивного, генетического и др-), не в состоянии установить причины и выявить закономерности исследуемых предметов, процессов. Больше того, если гипотетико-дедуктивный метод начинают абсолютизировать, выдавать его за единственный метод, неизбежны ошибки и искажения в выводах, полученных с помощью этого метода.
Непонимание роли гипотетико-дедуктивного метода в познании привело к краху неопозитивизм «Венского кружка».

ЧУВСТВЕННАЯ СТУПЕНЬ ПОЗНАНИЯ — исходная ступень познания человеком материального мира, выступающая в виде живого созерцания предметов и явлений действительности. «От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике — таков,— говорит В. И. Ленин,— диалектический путь познания истины, познания объективной реальности» [14, стр. 152—153].
Чувственное познание осуществляется в форме ощущений (см.), восприятий (см.) и представлений (см.). См. также Логическая ступень познания, Мышление, Дознание.
Чувственное познание осуществляется с помощью пяти органов чувств — зрения, слуха, осязания, обоняния и вкуса, являющихся орудиями связи человека с внешним миром.
Огромный вклад в учение о деятельности органов чувств внесли русские ученые — И. М. Сеченов и И. П. Павлов. Органы чувств И. М. Сеченов называл биологическими приборами, подчиняющимися общим закономерностям рефлекторной деятельности и адекватно отражающими раздражения, вызываемые внешней средой. Идеи И. М. Сеченова дальше развил И. П. Павлов. Он показал, что органы чувств — это анализаторы изменений, происходящих во внешней и внутренней среде организма. Анализ познавательного значения чувственного познания.

СУЖДЕНИЕ — форма мысли, в которой утверждается или отрицается что-либо относительно предметов и явлений, их свойств, связей и отношений и которая обладает свойством выражать либо истину, либо ложь. Напр., «Железо есть элемент», «Змеи не имеют ног». Та часть суждения, которая отображает предмет мысли, называется субъектом (лат. Subjectum) суждения и обозначается латинской буквой S, а та часть суждения, которая отображает то, что утверждается (или отрицается) о предмете мысли, называется предикатом (лат. Praedicatum) суждения и обозначается латинской буквой Р. Слово есть (или суть, когда речь идет о многих предметах) называется связкой. Суждение можно изобразить символически в виде такой формулы
S есть (не есть) Р,
где S и Р — неременные, вместо которых можно подставлять какие-то определенные мысли о предметах в их свойствах, а слово «есть» — постоянная.
Правда, это только одна из формул простого атрибутного суждения. Суждения, отображающие отношения предметов (напр., «5 больше 3», «Иван брат Петра»), имеют иную формулу:
a R с,
где а и с — переменные, вместо которых можно подставлять какие-то определенные мысли о предметах, а Л — переменная, вместо которой можно подставлять какую-то определенную мысль об определенном виде отношения. В том случае, когда мы мысленно в суждении связываем то, что связано в материальном мире, наше суждение истинно, ибо истиной называется соответствие нашей мысли предмету, который отображается нашим мозгом. Но, когда мы мысленно в суждении связываем то, что не связано на самом деле в материальном мире, или мысленно разъединяем то, что в действительности связано в материальном мире,— наше суждение ложно, не истинно, ибо оно не соответствует предмету, который мы отображаем в суждении.
Суждение, как и любая мысль, является отображением действительности в человеческом мозгу. Оно, следовательно, вторично, производно, а предметы и явления объективного мира первичны. Правильный взгляд на природу суждения развивал русский логик М. И. Каринский. Субъект суждения, говорил он, указывает на предмет, который познается в суждении, а предикат — на то, что познание наше считает истинным о субъекте. При этом ои подчеркивал, что предмет познания —«действительно существующий предмет». Ошибкой позитивистской индуктивной логики Милля Каринский считал то, что она смотрит на предмет суждения как на явление в нас. На самом же деле это проявление служит для нас только знаком действительного бытия, существующего вне нас. Предикат, по Карийскому, приписывается не этому знаку, а тому, что под ним подразумевается, т. е. реальному предмету.
Каринский подвергает критике взгляд, согласно которому субъектом суждения является представление о предмете, а не предмет. Он считает ошибочным и тот взгляд, будто под представлениями, которые могут быть субъектами суждений, следует разуметь и общие понятия. Когда, напр., мы говорим: «люди смертны»,— мы имеем в виду, пишет он, не понятие человека, а действительных людей, подходящих под понятие. Так, слово человек, поясняет дальше Каринский свою мысль, вызывает в сознании совокупность тех свойств, которые отличают людей от остальных существ, напр.,— внешний вид, разумность; но суждение произносится о людях, отличающихся этими признаками, а не о признаках. Именно исходя из различия свойств предметов, которые отражаются в нашем мышлении, Каринский делил суждения на виды.
Философы-идеалисты видят в суждении отображение не предметов объективного мира, а связей между мыслями. Так, Кант определял суждение как соединение представлений в сознании. Гегель рассматривал суждение лишь как соотношение между понятиями. Идеалистически решив вопрос об источнике суждений, буржуазные теоретики науки логики не могли дать научного критерия истинности суждений. Все современные неокантианцы истинность суждения определяют не соответствием суждения объективному миру, а согласием одной мысли с другой мыслью. Буржуазные философы ищут критерий истины суждения в самом мышлении, во «всеобщности» суждений, в «ясности и отчетливости» суждений и т. п. Так, махисты утверждают, что истинность суждений нужно определить посредством самих же суждений. Желая выпутаться из этого нелепого положения, некоторые махисты объявляют критерием истинности суждения не отдельные суждения, а «коллективно организованные» суждения. Истинным они предлагают считать то, что «общезначимо», т. е. что принимается за истину многими. Но и данный критерий не может быть признан состоятельным, так как известно, напр., что религиозные суждения «общезначимы», ибо многие люди на земном шаре еще верят в суждения, записанные в «священном писании», но это не дает основания считать такие суждения истинными.
Подлинная наука отбрасывает подобные псевдокритерии истинности суждения. Единственно объективно правильным критерием истинности суждений является общественная практика людей. «Жизнь рождает мозг,— пишет В. И. Ленин.— В мозгу человека отражается природа. Проверяя и применяя в практике своей и в технике правильность этих отражений, человек приходит к объективной истине» [14, стр. 183]. Это означает следующее: если практические действия, совершаемые на основании тех или иных суждений, дают ожидаемый успешный результат, заставляют природу служить нашим целям, то тем самым подтверждается объективная правильность, истинность данных суждений. В буржуазных книгах по логике иногда встречается указание на практику как критерий истинности, но практика понимается в субъективно-идеалистическом смысле. Так, логики-прагматисты отождествляют истинность суждений с полезностью и выгодой, что дает полный простор для реакционного произвола и мракобесия.
Звуковой материальной оболочкой суждения является предложение. В предложении суждение становится реальностью как для того, кто его произносит, так и для тех людей, которые слушают высказанное суждение. Язык есть средство, орудие, при помощи которого люди общаются друг с другом, обмениваются мыслями и добиваются взаимного понимания. Язык регистрирует и закрепляет в словах и в соединении слов в предложениях результаты работы мышления, делая возможным обмен мыслями в человеческом обществе.
Предложение является непосредственной действительностью суждения, орудием для выражения суждения. Процесс возникновения суждения происходит одновременно с процессом образования предложения. Попытки отрывать суждение от предложения неизбежно ведут в болото идеализма. Так, Кант утверждал, что он судит до того, как появится в сознании предложение. По его мнению, суждение возникает до и вне предложения. В действительности же ни одно суждение не может возникнуть и существовать вне предложения, являющегося непосредственной материальной оболочкой суждения. Это единство суждения и предложения реально выражается в том, что и в суждении и в предложении основные элементы выражают одно и то же качество. Группа грамматического подлежащего в предложении в большинстве случаев совпадает с логическим подлежащим (субъектом) суждения, а группа грамматического сказуемого предложения соответствует логическому сказуемому (предикату) суждения.
Но единство языка и мышления, как известно, не означает, что язык и мышление не отличаются друг от друга специфическими закономерностями. Точно так же единство предложения и суждения не дает никакого основания для стирания граней между предложением и суждением. Наряду со сходством в строении суждения и предложения имеются и некоторые различия. Всякое суждение выражается в предложении, но не всякое предложение выражает суждение. Предложение, в котором что-либо сообщается или что-либо утверждается или отрицается, называется повествовательным предложением. Оно как раз и выражает суждение, являющееся мыслью, в которой что-либо утверждается или отрицается относительно предметов и явлений окружающего мира. Но ведь грамматика кроме иовествовательных предложений знает еще вопросительные и побудительные предложения. Вопросительные предложения («Где ты был?», «Что там такое чернеется?», «Где ты видишь дорогу?» и т. п.) и побудительные предложения («Погасите свет!», «Закройте дверь!», «Возьмите книгу!» и т. п.) возникают, конечно, в единстве с какими-то мыслями, но назначение вопросительных и побудительных предложений иное, чем утверждение или отрицание чего-либо о чем-либо, без чего не может существовать суждение. Сущность вопросительных предложений заключается в постановке вопроса, а сущность побудительных предложений в выражении побуждения, приказания. Еще Аристотель говорил, что не всякая речь заключает в себе суждение, а лишь та, в которой заключается истинность или ложность чего-либо. Так, указывал он, напр., что «пожелание» есть речь, но не истинная или ложная.
Совпадая в основных членах, структуры суждения и предложения имеют и некоторое различие. И это само собой понятно уже по одному тому, что грамматический строй предложения различен в разных национальных языках, а логический строй суждения у всех народов одинаков, он общечеловечен. Значит, суждения у разных народов принимают различную языковую оболочку и специфическую структуру слов в предложении.
В суждении, как уже говорилось, отражается объективная связь между предметом и его свойствами. Но связь предмета и его свойств многогранна — от простейшей до существенной, определяющей природу данного предмета. Кроме того, как и все на свете, эта связь развивается и изменяется. Естественно, что и наше мышление, если оно стремится охватить все более и более глубокие и общие связи предмета и его свойств, принимает более сложные формы. Отображая объективную действительность, мышление и переходит от суждений, так сказать, низшего порядка к суждениям высшего порядка.
В зависимости от объема и содержания отображаемых в суждении предметов и от характера связи предметов и свойств суждения можно разделить на следующие виды:
1. По качеству отображаемых предметов суждения делятся на утвердительные и отрицательные.
2. По объему или количеству отображаемых предметов суждения делятся на единичные, частные и общие.
3. По характеру связи отображаемых предметов и их свойств суждения делятся на условные, разделительные и категорические.
4. По степени существенности для предмета отображаемого свойства суждения делятся на суждения возможности (проблематические), действительности (ассерторические) и необходимости (аподиктические).
Утвердительная или отрицательная форма суждения называется качеством суждения. Суждение, в котором отображается наличие какого-либо признака у предмета, называется утвердительным суждением (см.). Напр., «Внешний мир есть совокупность существующих вне сознания человека и независимо от него материальных предметов, явлений, их отношений и взаимосвязей». Суждение, в котором отображается отсутствие какого-либо признака у предмета, называется отрицательным суждением (см.). Напр., «В социалистическом обществе нет ни эксплуататоров, ни эксплуатируемых». Качество суждения, таким образом, есть отображение принадлежности или непринадлежности того или иного свойства исследуемому предмету.
Утвердительные и отрицательные суждения нельзя смешивать с отрицаемыми и отрицающими суждениями. Существо отрицаемых и отрицающих суждений определяется не их утвердительной или отрицательной формой, а характером взаимоотношения между данными суждениями. Отрицающим суждением называется такое суждение, которое указывает на ложность другого суждения. Последнее суждение называется отрицаемым.

СОФИСТИКА — преднамеренное, сознательное применение в споре и в доказательствах софиамов (см.), т. е. заведомо неверных, ложных положений, аргументов, которые внешне формально правильны; использование всякого рода словесных ухищрений и уловок, неправильных посылок и аргументов, выдаваемых при этом за истинные. Еще Аристотель (384—322 до н. э.) называл софистику кажущейся, а не действительной мудростью, «мнимой мудростью».
Сам термин «софистика» возник еще в античном мире от греческого слова «софист» (sophistes), которым тогда называли платных преподавателей ораторского искусства, красноречия (см. Софисты). Появившись в античной Греции в V в. до н. э., софисты на первых порах учили правильным приемам доказательства и опровержения, открыли ряд правил логического мышления, но очень скоро отошли от этого и все внимание сосредоточили на подборе разных логических уловок, основанных на многозначности слов, на подмене понятий, с помощью которых во что бы то ни стало можно добиться хотя бы временной победы в споре, дискуссии. Этим и объясняется, что в истории термины «софист», «софистика» вошли как характеристика лиц и приемов, связанных с сознательным применением ложных аргументов, разного рода словесных и логических уловок.
Классики марксизма-ленинизма были непримиримыми противниками софистики, к которой часто прибегали их оппоненты и враги.
Софистика, как правило, находится на вооружении у тех лиц, которые в жизни занимают позиции, противоречащие логике вещей. Разоблачая буржуазных либералов, прибегающих к софистике, В. И. Ленин писал в статье «Политические софизмы»: «Либералы прямо избегают программ, они предпочитают отдельные противоречивые заявления... Это не может быть случайностью, конечно; это — неизбежный результат социального положения буржуазии, как класса, в современном обществе,— класса, сжатого между самодержавием и пролетариатом, раскалываемого на фракции из-за мелких различий в интересах. Политические софизмы вытекают из этого положения вполне естественно», [985, стр. 198].
Софистику В. И. Ленин определял как «выхватывание внешнего сходства случаев вне связи событий» и противопоставлял ей диалектику, которую он называл в отличие от софистики «изучением всей конкретной обстановки события и его развития» 11038, стр. 120]. Замечено, что очень часто в софистику ударяются мыслители, которые не понимают диалектику или истолковывают ее вульгарно. Это, например, было характерно для П. Прудона (1809—1865), который, по словам К. Маркса, «по натуре был склонен к диалектике. Но так как он никогда не понимал подлинно научной диалектики, то он не пошел дальше софистики».

РАЗДЕЛЯЮЩЕЕ СУЖДЕНИЕ — суждение, в котором выражается результат деления какого-либо класса предметов на подклассы. Такое суждение бывает двух видов: 1) классификационное суждение и 2) соединительно-разделяющее суждение. В последнем дается полный перечень таких подклассов какого-либо класса предметов, элементы которых могут входить одновременно в несколько подклассов.
В соединительно-разделительном суждении члены деления не исключают друг друга. Напр., в суждении ««Колхоз «Победа» добился высоких урожаев или в результате хорошего ухода за почвами, или в результате отбора высококачественных семян, или в результате внесения в почву нужных удобрений» приводятся все условия, от которых зависит получение высокого урожая. Но, как видно, эти условия взаимно не исключают друг друга. Высокий урожай может достигаться и достигается от одновременного применения нескольких из перечисленных условий.
В классификационном суждении дается полный перечень таких подклассов какого-либо класса предметов, элементы которых не входят ни в какой другой из указанных в этом суждении подклассов. В таком суждении все члены деления исключают друг друга. Напр., в суждении «Треугольники бывают или остроугольные, или прямоугольные, или тупоугольные» члены деления взаимно исключают друг друга.

ПРОТИВОРЕЧИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ — взаимодействие между взаимоисключающими, но при этом взаимообусловливающими и взаимопроникающими друг друга противоположностями внутри единого объекта и его состояний, или же понятий, высказываний, теорий. Оно присуще всем природным, общественным и познавательным процессам. Напр., противоречие между новым и старым, между формой и содержанием, между производительными силами и производственными отношениями и т. п.
Диалектическое противоречие — это внутренний .» источник всякого движения, развития в природе, в '" обществе и в мышлении. «Развитие капитализма,— пишет В. И. Ленин,— не может происходить иначе, как в целом ряде противоречий, и указание на эти противоречия лишь выясняет нам исторически-преходящий характер капитализма, выясняет условия и причины его стремления перейти в высшую форму» [944, стр.49].
Диалектическое противоречие В. И. Ленин называл живым противоречием живой жизни и отличал его от формально-логического противоречия, которое называл противоречием неправильного рассуждения [121, стр. 420; 376, стр. 152]. Такое именно формально-логическое противоречие В. И. Ленин подметил в рассуждениях «легального марксиста» С. Н. Булгакова, которое заключалось в следующем: «с одной стороны, г. Булгаков признает, что «капитализм» (т. е. производство посредством наемного труда, т. е. не крестьян* ское, а крупное производство?) «рационализирует земледелие», а с другой стороны, «носителем этого технического прогресса вовсе не является здесь крупное производство»!» [945, стр. 150].
Нельзя путать диалектическое противоречие с формально-логическим противоречием. Взаимоотношение сторон диалектического противоречия — это соотношение различного и многого в едином. Диалектическое противоречие — это противоречие между двумя реально существующими сторонами какого-либо объекта и т. д., которые исключают друг друга, а И то же время взаимно обусловливают друг друга. В объекте может иметь место целая система взаимодействующих противоречий, но среди них выделяется главное, основное, ведущее. Борьба противоположных сторон внутри основного диалектического противоречия объекта закономерно приводит к тому, что объект переходит в качественно новое состояние, которое именуют «разрешением» или «синтезом» данного нроти-" воречия н которое не есть на «суммирование» строн противоречия, ни одна из его сторон в неизменном виде, ни некое средостение зтих сторон, но качественно новое состояние, подчиняющееся в своем возникновении закону отрицания отрицания. В результате перехода данного объекта в новое качество в нем возникают новые противоположные стороны, взаимодействие которых становится источником развития этого нового предмета, объекта. Диалектическое противоречие — это отрицание старого, отжившего, но зто, говорил В. И. Ленин, не «зряшнее» отрицание, а отрицание с сохранением всего положительного в старом, отжившем.
Совсем иное представляет собой формально-логическое противоречие. Формально-логическое противоречие существует только в мышлении, и это обычно противоречие неправильного рассуждения, противоречие самому себе в одном и том же смысле и отношении, когда говорят, что этот предмет «белый» и тут же утверждают, что он же «черный». Такое противоречие есть отрицание, но подобное отрицание не ведет вперед, так как истинными здесь одновременно признаются утверждение и отрицание одного и того же, но это противоречит всей человеческой практике, которая учит, что две противоположные мысли об одном н том же предмете и в одно и то же время вместе не могут быть истинными.
Диалектическое противоречие — это раздвоение единого объекта на два исключающих н взаимопроникающих момента, формально-логическое противоречие — это не раздвоение единого, а приписывание единому в целом объекту какого-либо признака и одновременное отрицание этого же признака у данного единого объекта. Иносказательно можно это представить так: в случае диалектического противоречия две стороны в сумме дают 1, а в случае формально-логического противоречия — утверждение (+) и отрицание (—) дают 0.
Таким образом, можно сказать: признание наличия диалектического противоречия в каких-либо явлениях не означает, что признающий это впадает в противоречие с самим собой, а признание недопустимости логического противоречия не означает отрицания существования диалектических противоречий. Это подчеркивает В. И. Ленин в статье «Ответ г. П. Нежданову». Он писал:
«Г-н П. Нежданов утверждает, что «капиталистическое производство никаким противоречием между производством и потреблением не страдает». Из этого он выводит, что, признавая это противоречие, «Маркс страдал серьезным внутренним противоречием», и что я повторяю ошибку Маркса.
Я считаю совершенно ошибочным (или основанным на недоразумении) мнение г. П. Нежданова и не могу видеть никакого противоречия во взглядах Маркса» [946, стр. 157].
В ряде случаев формально-логическое противоречие оказывается не следствием просто-напросто случайной ошибки в рассуждении, но проявлением глубоких диалектических противоречий объекта и его познания, находящих в формально-логическом противоречии свое «заостренное», а тем самым и огрубленное выражение. В этих случаях разрешение диалектических противоречий имеет своей стороной устранение тех формальнологических противоречий, в которых первые появились в познании.

ПРЕДРАССУДОК — смутные, а порой ложные, основанные на неудовлетворительном или искаженном знании закономерностей развития общественных явлений, чаще всего принимаемые «на веру», со слов других людей — взгляды на жизнь и окружающие условия, напр., религиозные, расовые, националистические предрассудки. Предрассудок отличается от рассудка (см.), являющегося ступенью логичного мышления и который мысли основывает на достоверных фактах, с учетом реальных условий, исключающем искажение действительности, и связывает суждения и понятия последовательно, непротиворечиво и обоснованно.
Когда один из основателей «народно-социалистической» партии А. В. Пешехонов в журнале «Русское Богатство» выступил с призывом к осторожности по отношению к «националистическим предрассудкам» мужика, В. И. Ленин так ответил ему в своей работе «О праве наций на самоопределение»: «Сколько бы ни клеветали на нас, большевиков, будто мы «идеализируем» мужика, но мы всегда строго отличали и будем отличать мужицкий рассудок от мужицкого предрассудка, мужицкий демократизм против Пуришкевича и мужицкое стремление примириться с попом и помещиком» [1036, стр. 318]. Указав на то, что мелкий буржуа находится в таком экономическом положении, что он не может не обманываться и потому невольно и неизбежно тяготеет то к буржуазии, то к пролетариату, В. И. Ленин пишет в статье «О конституционных иллюзиях»: «Его прошлое влечет его к буржуазии, его будущее к пролетариату. Его рассудок — тяготеет к последнему, его предрассудок (по известному выражению Маркса) к первой» [1064, стр. 40].
Оценивая предрассудок как искаженное знание объективной действительности, В. И. Ленин призывал всеми способами бороться с последствиями этого ложного знания. В одном из писем А. А. Богданову В. И. Ленин писал 10 января 1905 г.: «Уверяю Вас, что у нас среди комитетчиков есть идиотский предрассудок против широкой раздачи адресов периферийной молодежи. Боритесь всеми силами с этим предрассудком, раздавайте адреса и требуйте прямых сношений с редакцией «Вперед». Без этого не пойдет орган».

ПРЕДВОСХИЩЕНИЕ ОСНОВАНИЯ (лат. petitio principii) — логическая ошибка в доказательстве, связанная с нарушением закона достаточного основания (см. Достаточного основания закон) в ходе доказательства. Существо ее заключается в следующем: в качестве основания (аргумента), подтверждающего тезис (см.), приводится такое положение, которое, хотя и не является заведомо ложным, однако само нуждается в доказательстве.
Еще древнеиндийские логики (IV—V вв.) знали логическую ошибку «siddha-sadhya», когда доказательство само нуждается в том, чтобы его доказали [528, стр. 21]. В числе типичных ошибок в доказательствах М. В. Ломоносов называет «предрешение основания» («petitio principii»). Эту ошибку он усматривает, вата., а рассуждениях физиков, доказывающих теорему о том, что «количество материи следует определять по весу». Вся сила этого доказательства, говорит Ломоносов, основывалась на опытах со столкновением тел, образующих маятники. Для опытов брались или однородные тела разной величины или же тела разнородные. М. Ломоносов согласен с тем, что для первого случая теорема истинна и доказательство убедительно, если, конечно, понятие тела определяется через понятие его однородности. Но что касается второго случая, когда в качестве маятников использовались разнородные тела, то о нем М. Ломоносов писал так; «во втором же окажется, что он (И. Ньютон.— Н. К.) определял количество вещества в разнородных телах, которые он брал для опытов, по их весу и принимал за истину то, ч^о следовало доказать» S423, стр. 452].
Бентам приводит такой пример этой ошибки; в церковных делах на соборе, где идет рассуждение о том, должно ли быть предано осуждению известное учение, было бы ошибкой petitio principii доказывать, что зто учение должно быть осуждено, потому что оно есть ересь; но говорить так — это значит поступать бездоказательно и утверждать то, что еще требует доказательства, ведь под ересью именно и разумеется такое учение, которое должно подлежать осуждению.