ЧЕРНЫШЕВСКИЙ Николай Гаврилович (1828— 1889) — русский революционный демократ, философ-материалист, в трудах которого даны блестящие образцы применения диалектического метода к решению ряда важных проблем, социалист-утопист. К. Маркс называл Н. Г. Чернышевского великим русским ученым, труды которого делают честь России. Известно, как высоко ценил Чернышевского В. И. Ленин. «Чернышевский,— писал он,— единственный действительно великий русский писатель, который сумел с 50-х годов вплоть до 88-го года остаться на уровне цельного философского материализма и отбросить жалкий вздор неокантианцев, позитивистов, махистов и прочих путаников» [15, стр. 384].
Познание, по Чернышевскому, начинается с воздействия материального мира на органы чувств. На основе ощущений возникает непосредственное знание. Применяя логические приемы к данным, полученным в ощущении, мы получаем знание опосредствованное. Будучи диалектиком, Чернышевский исходил из единства анализа и синтеза, индукции и дедукции, чувственного и рационального. Мир, говорил он, познаваем. Критерий истипы — опыт. Но материализму Чернышевского были присущи существенные недостатки антропологического характера, которые он в силу условий крепостнической действительности не смог преодолеть до конца.

УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ МОДАЛЬНОСТИ — умозаключение, основанное на изменении модальности суждений (см.). В подобного рода умозаключениях можно заключать: 1) от необходимого к действительному,
2) от необходимого и действительного к возможному,
3) от невозможного к недействительному и 4) от невозможного и недействительного к ненеобходимому; нельзя заключать: 1) от возможного к действительному, 2) от действительного к необходимому, 3) от ненеобходимости к недействительности и 4) от недействительности к невозможности.
УМОЗАКЛЮЧЕНИЯ НЕПРАВИЛЬНЫЕ В ЛОГИЧЕСКОМ ОТНОШЕНИИ (лат. fallacia extra dictio-nem) — см. Неправильные умозаключения.
УМОЗАКЛЮЧЕНИЯ НЕПРАВИЛЬНЫЕ ПО СЛОВЕСНОМУ ВЫРАЖЕНИЮ (лат. fallacia secundum di-ctionem) — см. Неправильные умозаключения.
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОПОСРЕДСТВОВАННОЕ — см. Опосредствованное умозаключение.
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ИСТИННОСТИ ОБЩЕУТВЕРДИТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (А) К ЛОЖНОСТИ ОБЩЕОТРИЦАТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (Е) (лат. ad contrariam) — вид непосредственного суждения (напр., «Все металлы теплопроводны») заключают к ложности противного (общеотрицательного) суждения («Ни один металл не теплопроводен»). Случаев умозаключения ad contratiam два: 1) от истинности общеутвердительного суждения (А) к ложности общеотрицательного суждения (Е); 2) от истинности общеотрицательного суждения (Е) к ложности общеутвердительного суждения (А).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ЛОЖНОСТИ ОБЩЕУТВЕРДИТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (А) К ИСТИННОСТИ ЧАСТНОУТВЕРДИТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (О) (лат. ad contradictoriam) — вид непосредственного умозаключения, когда от ложности общеутвердительного суждения (напр., «Все планеты имеют атмосферу») заключают к истинности частноотрицательного суждения («Некоторые планеты не имеют атмосферы»). Умозаключение ad contradictoriam возможно также и
между суждением общеотрицательным и суждением частноутвердительным. Напр., от ложности общеотрицательного суждения: «Ни один участник областной спартакиады не прыгнул выше 180 см» мы заключаем к истинности частноутвердительного суждения «Некоторые участники областной спартакиады прыгнули выше 180 см».
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ЛОЖНОСТИ ЧАСТНОУТВЕРДИТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (I) К ИСТИННОСТИ ЧАСТНООТРИЦАТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (О) (лат. ad subcontrariam) — вид непосредственного умозаключения, когда от ложности частноутвердительного суждения (напр., «Некоторые колхозы нашего района закончили сев озимых культур») заключают к истинности частноотрицательного суждения («Некоторые колхозы нашего района не закончили сева озимых культур»).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ИЗ СУЖДЕНИИ С ОТНОШЕНИЯМИ — такое умозаключение, в котором посылки и вывод являются суждениями отношений (см.).
Напр.:
Кавказские горы (высшая точка 5633 м) выше Альп (высшая точка 4810 м)
Гималайские горы (высшая точка 8882 м) выше Кавказских гор Гималайские горы выше Альп.
Умозаключения из суждений с отношениями встречаются во всех областях науки и практики, к ним приходится прибегать в ходе ряда доказательств. Со школьной скамьи известны, напр., следующие умозаключения: а > Ъ, Ъ > с, а > с; о < Ь, Ъ < с, а < с; а = k, Ъ = с, а = с и т. п. Существует два вида умозаключения отношений: умозаключение равенства (см.) и умозаключение степени (см.).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ПОДЧИНЕННОГО К ПОДЧИНЯЮЩЕМУ (лат. ad subordinantem) — вид непосредственного умозаключения, когда от ложности частноутвердительного суждения (напр., «Некоторые лошади суть парнокопытные животные») заключают к ложности общеутвердительного суждения («Все лошади суть парнокопытные животные»).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ПОДЧИНЯЮЩЕГО К ПОДЧИНЕННОМУ (лат. ad subordinatam) — вид непосредственного умозаключения, когда от истинности общеутвердительного суждения (напр., «Все колхозники артели «Первое Мая» имеют фруктовые сады») заключают к истинности частноутвердительного суждения («Некоторые колхозники артели «Первое Мая» имеют фруктовые сады»).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ПОДЧИНЕНИЯ - умозаключение, основывающееся на отношении подчинения между суждениями общеутвердительным (А) и частно-утвердительным (/), общеотрицательным (Е) и частно-отрицательным (О). Оно имеет две формы:
1) ad subalternatam (лат.) — из истинности общего выводится истинность подчиненного ему частного (напр., если истинно, что «все элементарные частицы имеют массу и заряд», то, следовательно, истинно и то, что «некоторые элементарные частицы имеют массу и заряд»);
2) ad subalternantem (лат.) — из ложности подчиненного частного выводится ложность подчиняющего общего (напр., если ложно, что «Некоторые газы не сжижаются», то, следовательно, ложно и то, что «Все газы не сжижаются»).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ — умозаключение, основывающееся на отношении противоположности суждений. Оно имеет три формы:
1) ad contradictoriam (лат.) — умозаключение от ложности суждения А к истинности суждения О (см.);
2) ad contrariam (лат.) — умозаключение от истинности суждения А к ложности суждения Е (см.); 3) ad subcontrariam (лат.) — умозаключение от ложности суждения J к истинности суждения О (см.).

СОЗНАНИЕ — свойство высокоорганизованной материи — человеческого мозга — отражать в форме идеальных образов внешний мир, целенаправленно регулировать взаимоотношение личности с окружающей природной и социальной действительностью, осмысливать собственное бытие, свой внутренний духовный мир и совершенствовать его в процессе общественно-практической деятельности. Но будучи необходимым, мозг является только первым условием, предпосылкой сознания. Мозг есть и у высших животных, а сознания, подобного человеческому, у них нет. «Сознательная деятельность,'— пишут К. Маркс и Ф. Энгельс,— непосредственно отличает человека от животной деятельности» [1994, стр. 565].
Сознание .— продукт материи, достигшей в своем развитии высокой степени совершенства. Оно возникает и развивается в ходе общественно-практической целеполагающей деятельности людей и поэтому является социальным феноменом. Сознание с самого начала, говорят классики марксизма-ленинизма, есть «общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди» [157, стр. 29]. Но вначале еозтание. показывают^ они, быдаоемнанием ближайшехг чувственно воспри- с* нимаемои сртды*и*~осознанием ограниченной связи <J с другими лицами и вещами. Осознание природы на этой ступепи развития, когда природа противостояла людям как совершенно чуждая, всемогущая и неприступная сила, к которой люди относились «совершенно по-животному», было чисто животным осознанием природы, ее обожествлением.
Потребовались тысячелетия, чтобы мозг человека в процессе трудовой деятельности приобрел способность подлинно человеческого сознания. Чтобы использовать предметы природы в своих целях и интеросах человек но может ограничиться знанием лишь поверхностных сторон предметов, а должен проникать в их сущность, познавать закономерности их изменения и развития. Установление же сущности предметов внешнего мира на деле означало выделение человека из общей массы предметов мира, а следовательно, определенное отношение человека к этому миру, чего нет в животном мире. Животное, пишут К. Маркс и Ф. Энгельс, «не «относится» ни к чему и вообще не «относится»; для животного его отношение к другим не существует как отношение» [157, стр. 29]. Человек, установив отношение с внешним миром, оттачивал и углублял свои знания об окружающей среде, запечатлевал общие закономерности природы в формах мышления, которые в силу миллиардного повторения принимали характер аксиом, что уже облегчало дальнейший ход познания объективной действительности. Важную роль в развитии сознания сыграло также установление отношения человека к другим членам общества в процессе трудовой деятельности, в результате которой одновременно с сознанием зародились язык и речь. Язык явился средством объективации мысленных образов и сознания в целом. Слово фиксировало, закрепляло полученные знания, обобщало единичные знания. С зарождением языка создалась и возможность передачи знаний от одного человека к другому, от одного поколения людей к другому поколению. Знание отдельного человека обогащалось знаниями коллектива. Указав на то, что язык также древен, как и сознание, К. Маркс и Ф. Энгельс, отметили, что язык «есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание...» [157, стр. 29]. Речевое общение оказало обратное благотворное влияние на дальнейшее развитие сознания. Слова и речь стали материализованной базой абстрактного мышления, существующего в форме суждений, понятий, чего нет у животных. Психическая деятельность человека стала отличаться от психической деятельности животных своим осознанным характером. Перед тем, как практически осуществить какую-либо цель, человек мысленно представляет себе основные моменты предстоящих действий, необходимые при этом орудия труда, «поведение» объекта, на который будет направлено действие орудий, а также и возможный итог этих целенаправленных действий. «...Самый плохой архитектор,— пишет К. Маркс в «Капитале»,— от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. идеально» [13, стр. 189].
Иногда сознание пытаются отождествить или с мышлением, или с психикой. Но это ошибочно. Сознание шире, чем мышление, так как сознание представляет собой целостный процесс отражения внешнего мира, включая в себя все формы душевной деятельности: формы чувственного познания (ощущение, восприятие, представление), формы рационального познания (суждение, понятие, умозаключение, гипотеза, теория), эмоциональные переживания и волю. Без человеческих эмоций, говорил В. И. Ленин, никогда не бывало, нет п не может быть человеческого искания истины. Но сознание нельзя отождествлять и с психикой. Понятие психики шире понятия сознания. Известно, что некоторые моменты психической деятельности (подсознательное) могут не принимать непосредственного участия в осмыслении предметов, на которые в данный момент направлено внимание познающего человека. Главным, центральным ядром в сознании являются знания. «Способ, каким существует сознание и каким нечто существует для него,— говорит К. Маркс,— это — знания» [1994, стр. 633].
В противоположность идеализму, считающему, что реально, независимо от объективного мира, существует лишь сознание, что материя, природа существуют лишь в сознании, марксистский философский материализм утверждает, что материя, природа являются объективной реальностью, существующей вне и независимо от нашего сознания. Материя первична, так как она является источником сознания, а сознание генетически вторично, производно и является отображением материи. Нарушение деятельности мозга более или менее быстро вызывает расстройство деятельности сознания. Этот взгляд на источник сознания был присущ уже и материалистическим философским учениям домарксистской эпохи. Но решить проблему сознания в целом, они, будучи метафизиками, не могли. Не поняв активного характера сознания, домарксовские материалисты свели сознание к пассивному созерцанию материального мира. Вульгарные материалисты стали на путь отождествления сознания с физиологическим механизмом психических явлений. Мысль, писал К. Фогт,
«находится почти в таком отношении к головному мозгу, как желчь к печени» [1993, стр. 335]. И. Дицген полагал, что между духом и столом не больше различия, чем между столом и звуком. Не согласившись с подобным утверждением И. Дицгена, В. И. Ленин заметил: «Тут явная неверность... назвать мысль материальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению-материализма с идеализмом» [15, стр. 257]. Идеальный образ несводим к физиологическим продуктам.
Вне общественно-производственной деятельности сознание возникнуть не может, но будучи вторичным, производным, сознание, возникнув,') само активно воздействует на окружающий мир. Сознание, учит диалектический материализм — это не зеркальное, фотографическое отражение внешнего мира, а активное творческое отражение. Активность сознания человека проявляется в том, что человек ставит цели в ходе революционно-преобразующей деятельности; опираясь на знания закономерностей развития объективного мира, человек управляет материальными процессами, добиваясь намеченного результата. Раз возникнув, сознание становится относительно самостоятельным. Оно может абстрагироваться от объективной действительности, фантазировать, создавать воображаемые образы, идеи, опережать процессы, происходящие е окружающем мире, формулировать разного рода идеалы. Сознание — это субъективный образ объективного мира. Но как ошибочно отождествление сознания и материи, так ошибочна и абсолютизация противопоставления сознания и материи, ибо в потенции это приводит к отрыву сознания от материи.
СОКРАТ (469—399 до н. э., был приговорен к смерти через принятие яда) — древнегреческий философ-идеалист, ученик софиста Про дика (ок. 470 — ок. 460 до н. э.) и учитель Платона (427—347 до н. э.). Сущность вещей, по его мнению, непознаваема. Человек может знать только самого себя. Поэтому прежде чем приступить к какой-либо практической деятельности, надо заняться самопознанием. Если мне станет известно, что есть я сам, то, следовательно, я знаю и то, ;кем я должен быть. Чтобы стать государственным мужем, надо, говорил он, научиться управлять собой. Отсюда его знаменитый лозунг: «Познай самого себя».
Знание, учил Сократ, есть понятие об общем. Чтобы найти истину, нужно, говорил он, обладать особым методом, который требует сводить изучаемый предмет к общему понятию и на основе этого понятия судить о предмете. Наиболее верный путь к истине, по Сократу,— обнаружение противоречий в суждениях оппонента. Наличие противоречий в понятиях о предмете свидетельствует о мнимом знании. Чтобы устранить мнимое знание, надо раскрыть противоречие. Но чтобы установить, кто прав из оппонентов, надо сравнить их суждения с истинным общим понятием, которое вечно в неизменной и одинаковой для всех людей форме пребывает в истинном знании.
При этом Сократ рекомендует пользоваться такими приемами исследования, как индукция и дефиниция. Индукция — восхождение от единичных примеров повседневной жизни ко все более общим понятиям. Наличие индуктивных рассуждений в беседах Сократа отмечал уже Аристотель [135, стр. 223]. Но, конечно, это еще не была индукция в том виде, какой ей придали впоследствии Фр. Бэкон (1561—1626) и Дж. Ст. Милль (1806—1873). Дефиниция — это процесс все более точного определения понятия, что достигается в ходе спора. Этот метод Сократ называл «майевтикойъ (см.), т. е. искусством повивальной бабки, которое «помогает родиться мысли». Сократ ничего не писал. О его учении нам известно лишь на основании свидетельств, оставленных Платоном и Аристотелем в их сочинениях.

РАЗВИТИЕ — неотъемлемый важнейший атрибут материи, процесс движения, изменения, восхождения от низшего к высшему, от простого к сложному; развитие — это не просто увеличение, количественный рост, а переход от старого к новому качественному состоянию. Имеются, говорит В. И. Ленин, две концепции развития: 1) развитие как уменьшение и увеличение, как повторение, и 2) развитие как единство противоположностей. Первая концепция оставляет в тени самодвижение, источник развития, вторая концепция, наоборот, раскрывает движущую силу развития, самодвижения. «Первая концепция,— пишет В. И. Ленин,— мертва, бледна, суха. Вторая — жизненна. Только вторая дает ключ к „самодвижению" всего сущего; только она дает ключ к „скачкам", к „перерыву постепенности", к „превращению в противоположность", к уничтожению старого и возникновению нового» [14, стр. 317].
Мышление есть результат развития материи — от лежащего в фундаменте материи свойства отражения, через элементарные формы мышления, свойственные высшим видам животным, к абстрактному, человеческому, речевому мышлению, возникшему в процессе производственной практики и в связи с развитием языка, второй сигнальной системы.

ПСИХИКА (греч. psyche — душа)"— свойство высокоорганизованной материи, возникающее на определенной стадии развития жизни как результат сигнального взаимодействия живой системы с окружающим миром и являющееся особой формой отражения (см.). Простейшие формы психики, осуществляющиеся по биологическим законам, присущи уже животному миру. Высшей формой психики является сознание человека, возникшее как продукт общественно-исторического развития и развивающееся по социальным законам. Человеческая психика — это способность отображать в форме ощущений, представлений, суждений, понятий и умозаключений реальные, независимо от нас и вне нас существующие предметы, явления и процессы, их внешние проявления и внутренние закономерности их возникновения и развития и на этой основе давать человеку возможность не только ориентироваться в окружающей его среде, но и сознательно преобразовать ее в своих интересах.
Правильное понимание сущности психических явлений формировалось в процессе все более глубокого изучения закономерностей природы и общества, места человека в природе и в социальном коллективе, в борьбе между материалистическими и идеалистическими концепциями. Идеалисты рассматривали психику как нечто существующее независимо от материи и появившееся до материи, как первооснову всего многообразия объективной действительности. В противоположность идеализму материализм видит в психике производное от материи, которая является первичной и первоосновой для психики. На нашей планете, образовавшейся 4,5 млрд. лет тому назад, около 2,5— 3 млрд. лет не было никаких живых существ, а следовательно, и психики, а материя существовала, и только в процессе длительной эволюции породила все живое и в том числе психику как свойство своей высокой организации. «Органическая материя,— пишет В. И. Ленин,— есть явление позднейшее, плод продолжительного развития. Значит не было ощущающей материи,—не было никаких «комплексов ощущений»,— никакого Я...Материя есть первичное, мысль, сознание, ощущение — продукт очень высокого развития. Такова материалистическая теория познания, на которой стихийно стоит естествознание» [15, стр. 71—72].
Психика — это отражательная, рефлекторная деятельность мозга. Она начинается с возбуждения, вызванного воздействием предметов и явлений внешнего мира на органы чувств. Это значит, что психика причинно обусловлена влиянием окружающей среды, объективной реальности. В результате внешнего воздействия в мозгу возникают ощущение, восприятия, представления, чувства и т. п. Психика — это и результат происходящих в мозгу физиологических процессов возбуждения и торможения в коре мозга. На основе мыслей, сформировавшихся в результате переработки и обобщения данных, полученных в ощущениях, восприятиях и представлениях, человек реагирует на внешние воздействия в соответствии с его целями и интересами. Психика, следовательно,—это продукт взаимодействия человека с окружающей его средой. Она возникла и развилась исторически в процессе общественного труда и в тесной связи с развитием языка и речи. А это значит, что психика не сводится только к физиологическим механизмам, играющим важную роль в психических явлениях, а определяется тем, какие задачи решает человек в ходе своей практической деятельности. Только сознательно ориентируясь в объективной действительности, человек может преобразовать природу и самого себя.
Психика человека формируется в процессе активного взаимодействия индивида и внешнего мира и потому она развивается и слагается по иным законам, чем, напр., складывается психическая деятельность животных. Внешние воздействия человек воспринимает не пассивно. Информацию, полученную извне, он перерабатывает с помощью ранее накопленных мыслей, знаний. Поэтому психика — это не зеркальное отражение действительности. «Отражение природы в мысли человека,— подчеркивает В. И. Ленин,— надо понимать не „мертво", не „абстрактно", не без движения, не без противоречий, а в вечном процессе движения, возникновения противоречий и разрешения их» [14, стр. 177]. Это одна из особенностей психики, заключающаяся в том, что психика относительно самостоятельна, что в ней объективное содержание отражения дано в единстве с субъективным. На психике сказывается и то, как протекает отражательная деятельность мозга в голове различных людей, и то, каковы накопленные знания и опыт человека. Но во всех случаях в конечном счете правильность отражения проверяется общественно-исторической практикой человечества. «...Практикой своей доказывает человек объективную правильность своих идей, понятий, знаний, науки» [14, стр. 173]. Высшим уровнем развития психики, присущим только человеку, является сознание.

ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ — основные неразрывно взаимосвязанные формы существования материи (см.). «В мире,— говорит В. И. Ленин, — нет ничего, кроме движущейся материи, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени» [15, стр. 181']. Пространство — это порядок и протяженность материальных объектов, оно трехмерно; время — это последовательная смена событий, длительность этой смены; оно имеет одно измерение, время необратимо.
Пространство и время существуют реально, вне и независимо от нашего сознания, т. е. они объективны, присущи самим предметам материального мира. Наши понятия о пространстве и времени являются отображением реальных пространства и времени. Диалектический материализм доказал ошибочность идеалистических учений, согласно которым пространство и время — формы субъективного восприятия, продукты сознания. Диалектический материализм доказал также ненаучность представлений механистического материализма, отрывавшего пространство и время от материи и представлявшего пространство в виде пустого ящика, внутри которого располагаются материальные объекты.
По мере развития науки и практики наши понятия о пространстве и времени становятся все более полными н глубокими.

ОТРАЖЕНИЕ — всеобщее свойство материи. Почти 70 лет тому назад В. И. Ленин в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм» записал гениальную мысль: «логично предположить, что вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения» [15, стр. 91]. Сущность этого всеобщего свойства состоит в том, что взаимодействующие друг с другом тела (органические и неорганические) посредством соответствующих внутренних изменений своих свойств и состояний более или менее адекватно
воспроизводят (отображают) в виде отпечатка, сдвига частиц, следа, образа и т. п. некоторые особенности, свойства и состояние воздействующих на них других материальных тел. Несколько огрубляя, если отражение рассматривать с позиции одной из взаимодействующих вещей, можно сказать, что отражение — это воспроизведение особенностей отражаемого предмета в соответствующих изменениях свойств и состояний отражающего предмета (напр, зеркало — отражающий предмет — воспроизводит особенности отраженного в нем предмета). Причем сам процесс отражения, возможный лишь в результате взаимодействия материальных тел, уже на самых низших ступенях развития материи представляет собой именно взаимоотражение тел. Так, уже в самом простейшем взаимодействии тел, напр., столкновении двух тел, каждое из них является и отражающим и отраженным, каждое из них по-своему фиксирует воздействие взаимодействующего тела. <•/";
г Существует бесчисленное множество форм отражения, | у (которые связаны с различными уровнямТ^Зртавйзации I -(материи. На низшей ступени оно выступает в форме | физического отражения, напр., вода выталкивает пробку на поверхность водоема; стекло преломляет луч света и т. п. С появлением органической жизни способность отражения поднимается на более высшую ступень. Вначале — это раздражимость, которая присуща простейшим организмам, у которых еще нет и нервной системы. Так, они реагируют на свет, запах и т. д. Когда совершится переход к более высокоорганизованным организмам,— тогда появляется такая форма отражения, как возбудимость, чувствительность, а затем — и психика. На этой ступени отражение совершается в мозгу в форме образов предметов и их свойств. Воздействуя на органы чувств, предметы вызывают ощущения, восприятия и представления.
Высшей формой психического отражения является сознание. Отличие идеального отображения от отображения, возникающего в тех или иных областях неорганического мира, состоит в том, что идеальный образ не является материальным, в нем нет каких-либо, будь то самых бесконечно малых частиц вещества отображенного или отображающего тела. Но возникновение идеального образа и существование его определенное время невозможно без материального носителя (нервной клетки мозга).
Сознание как высшая форма отражения возникает в процессе производственной деятельности людей и фиксируется в языке. Осознанное отражение действительности представляет собой процесс человеческого познания, способность сознания отражать в ощущениях, восприятиях, представлениях, суждениях, понятиях независимо от нас существующий внешний мир, реальную действительность. «Мир,— говорит В. И. Ленин,— есть закономерное движение материи, и наше познание, будучи высшим продуктом природы, в состоянии только отражать эту закономерность»[15, стр. 174]. Эта ступень отражения отличается от всех предыдущих ступеней еще и тем, что она представляет процесс активного, т. е. избирательного, упреждающего, вызывающего ответную реакцию и т. д., отражения, когда человек, на основе познания закономерностей развития действительности, преобразует окружающий его мир и самого себя. Это значит, что отражение зависит не только от отображаемого, но и от отображенного, т. е. не только от объекта, но и от субъекта. «Если бы идея, — замечает Т. Павлов,— содержала только такие вещи, которые «идут» от самого предмета и не носят субъективного характера, если бы субъект не привносил в «идущее» от предмета объективное содержание и свое субъективное содержание... то всякая идея совпадала бы абсолютно и метафизически со своим предметом и, следовательно, не 6ылa бы образом предмета» [1991, стр. 165]. В доказательство этого положения П. К. Анохин приводит пример с млекопитающими животными, у которых «движущийся предмет является раздражителем не только в пунктах своего реального движения, но имеются специальные элементы сетчатки, экстраполирующие будущие возможности передвижения предмета» [1992, стр. 116].
На всех ступенях биологического уровня развития материи отражение становится опережающим. На допси-хическом уровне, как полагает Д. П. Горский [1949, стр. 172], опережение действительности организмом в ходе отражения выражается в его «подготовке» к циклическим изменениям среды. На уровне психического отражения решающую роль начинает играть рефлекторная деятельность, что чрезвычайно расширяет область прогнозирования. Но коренным образом меняется характер опережения процессов действительности на уровне человеческого познания, возникшего в ходе практического преобразования людьми окружающей среды. И это понятно, так как сама трудовая коллективная деятельность включает и немыслима без предвидения конечного результата, а это естественно стимулировало формирование иного способа отражения, чем отражение на биологическом уровне развития материи. Под опережающим отражением действительности Д. П. Горский понимает «отражение объектов и их характеристик, по отношению к которым в голове человека до их непосредственного обнаружения в действительности создается некоторый образ, который может оказываться соответствующим или не соответствующим объектам и их характеристикам. В построении образа, предваряющего оригинал, человек прибегает к различным мыслительным действиям, среди которых важнейшую роль играет аппарат логики» [1949, стр. 173].
Марксистско-ленинская теория отражения отвергает идеалистическую теорию познания, которая исходит из ложного, реакционного мнения, будто мысленные образы это всего лишь символы, иероглифы, введенные человеком для «удобства» познания и которые ничего реального не отображают. В противоположность антинаучным утверждениям идеалистов, диалектический материализм учит, что наши ощущения, представления и понятия суть копии действительных вещей, снимки, отображения предметов и явлений. Отражаемое первично по отношению к отражению. Оно существует независимо от отражения. Возникновение идеального невозможно, если нет материального носителя, каковым является человек. Но и возникнув, идеальное нуждается для своего существования в носителях — материальных образованиях, которыми являются звуки, письменность, магнитная лента ЭВМ, человеческий мозг и т. д. И способность познания опережать процессы действительности также имеет своей основой в конечном счете закономерности материи. «Сущностная основа идеи опережающего отражения (биологического, психологического и логического),— пишет Т. Павлов,— заложена в самом диалектическом характере объективно-реального процесса развития мира, при котором прошлое порождает настоящее, а настоящее содержит в себе ростки будущего» [1949, стр. 39].
В философской и логической литературе в связи с по-вятием отражения, как правило, особенно в последнее время, анализируется понятие информации (см.), которая также является общеприродным и общественным процессом. Но при этом некоторые авторы настолько расширительно трактуют содержание понятия информация, что не только отождествляют отражение и информацию, но и даже пытаются доказать, будто отражение входит в информацию как один из его компонентов. Но с этим согласиться нельзя. Между отражением и информацией, конечно, имеется известное сходство, но не абсолютное тождество: они сходны и вместе с тем различны. Одним из аргументов, подтверждающих это положение, Т. Павлов, напр., считает то, что отражение на высших этапах своего развития имеет и субъективную сторону, тогда как информация, даже на высших ступенях ее развития остается по существу объективным процессом, лишенным субъективной стороны и значения. Информация превращается в субъективный образ лишь тогда, когда она, пройдя по ряду каналов и претерпев ряд перекодирований, достигнет коры головного мозга, в котором и происходит превращение информационного процесса в нейропсихический, в субъективный образ объективных вещей.
Успехи ленинской теории отражения не по душе идеологам империалистической буржуазии, а также разного сорта ревизионистам и догматикам, которые всячески хотели бы исказить и опорочить существо теории отражения. Одни из них пытаются (М. Маркович, Ж. Моно и др.) свести ее к простому зеркальному отражению. Наши мысли объявляются (Р. Гароди) не отражением объективного мира, а всего лишь субъективными построениями (конструктами) сознания. Некоторые из ревизионистов (Г. Петрович) договариваются до того, будто теория отражения обрекает человека на то, что он превратится в «слепое орудие чуждых ему сил» и т. п. Противники ленинской теории отражения изображают дело так, будто отражение в понимании диалектических материалистов — это синоним абсолютного отрицания какой-либо активности субъекта. Но абсурдность всех ревизионистских аргументов против теории отражения становится все более ясной с каждым шагом в развитии современной науки и практики. Успехи естественных наук и техники, математики и общественных дисциплин подтверждают и обогащают новыми фактами ленинскую теорию отражения и опровергают домыслы ревизионистов и буржуазных идеологов. Они подтверждают истинность теории отражения, в основе которой лежит принцип диалектического единства человеческого познания и революционного преобразования мира. Теория отражения совершенно отчетливо указывает на то, что познание — это творческая деятельность субъекта, которая реализуется в ходе целенаправленного преобразования окружающего мира, что отражение и творчество нераздельно связаны.

МАТЕРИЯ (лат. materia — вещество) — по определению В. И. Ленина, «философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущении* его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от него» [15, стр. 131]. Материя несотворима и неуничтожима, вечна и бесконечна. Существенным и неотъемлемым свойством материи является движение. Материя и движение неразрывны. Все бесконечное множество явлений, процессов и систем, свойств, связей, отношений и взаимодействий вещей — это различные виды движущейся, изменяющейся материи. Вне этого безграничного множества конкретных объектов нет какой-то материи как таковой. Материя существует только в беспредельном мире вещей природы, а развитие их происходит по объективным законам движения материи. Формами бытия материи являются пространство и время, без которых и вне которых материя не существует.
Материя первична, так как представляет собой источник ощущений, восприятий, идей, сознания, а сознание вторично, производно, ибо оно является отображением материи. Против ленинской мысли о принятии материи за первичное как главном положении в философском определении материи пытались возражать еще махисты в начале XX в. Но уже тогда В. И. Ленин дал им исчерпывающий ответ, нацело подорвавший их аргументацию. В «Материализме и эмпириокритицизме» он писал: «нельзя дать иного определения двух последних понятий гносеологии, кроме как указания на то, которое из них берется за первичное. Что значит дать «определение»? Это значит, прежде всего, подвести данное определение под другое, более широкое... Спрашивается теперь, есть ли более широкие понятия, с которыми могла бы оперировать теория познания, чем понятия: бытие и мышление, материя и ощущение, физическое и психическое? Нет. Это — предельно широкие, самые широкие понятия, дальше которых по сути дела... не пошла до сих пор гносеология. Только шарлатанство или крайнее скудоумие может требовать такого «определения» этих двух «рядов» предельно широких понятий, которое бы не состояло в «простом повторении»: то или другое берется за первичное... Достаточно ясно поставить вопрос, чтобы понять, какую величайшую бессмыслицу говорят махисты, когда они требуют от материалистов такого определения материи, которое бы не сводилось к повторению того, что материя, природа, бытие, физическое есть первичное, а дух, сознание, ощущение, психическое — вторичное» [15, стр. 149—150].
Ленинское определение материи отображает и то, что материя существует независимо от сознания и вне его. Сознание появляется на высшем уровне развития материи, с возникновением разумных существ. Сознание есть свойство высокоорганизованной материи. Это исключает как попытки абсолютного противопоставления материи и сознания, так и отождествления их друг с другом. Противоположность материи и сознания, писал В. И. Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме», «имеет абсолютное значение только в пределах очень ограниченной области: в данном случае исключительно в пределах основного гносеологического вопроса о том, что признать первичным и что вторичным. За этими пределами относительность данного противоположения несомненна» [15, стр. 151]. Сознание, возникшие общественные идеи, используя природные материалы и опираясь на знание объективных законов окружающей среды, становятся относительно самостоятельными и играют огромную роль в активной деятельности человека по революционному преобразованию мира. И чем больше развивается наука, тем становится шире круг возможностей воздействия человеческого сознания на мир вещей, на физическое, на природу. Именно это имел в виду В. И. Ленин, когда он.лисал в «Философских тетрадях»: «Сознание человека >нв только отражает объективный мир, но и творит его... мир не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его» [14, стр. 194—195].
Но ошибочно и отождествление материи и сознания. Критикуя А. Богданова, который утверждал, будто общественное бытие и общественное сознание тождественны, В. И. Ленин писал: «Общественное бытие и общественное сознание не тождественны,— совершенно точно так же, как не тождественно бытие вообще и сознание вообще. Из того, что люди, вступая в общение, вступают в него, как сознательные существа, никоей образом не следует, чтобы общественное сознание было тождественно общественному бытию... Общественное сознание отражает общественное бытие — вот в чем состоит учение Маркса. Отражение может быть верной приблизительно копией отражаемого, но о тождестве тут говорить нелепо» [15, стр. 343].
Неправильно и отождествление материи как философской категории с быстро меняющимися естественнонаучными взглядами на строение материи. Когда махисты стали презрительно пожимать плечами по поводу «устарелых» взглядов материалистов на понятие материи, опровергнутое будто бы «новейшей наукой», В. И. Ленин, признав ошибочными рассуждения идеалистов, писал: «совершенно непозволительно смешивать, как это делают махисты, учение о том или ином строении материи с гносеологической категорией,— смешивать вопрос о новых свойствах новых видов материи (например, электронов) с старым вопросом теории познания, вопросом об источниках нашего знания, о существовании объективной истины и т. п.» [15, стр. 131]. Воззрения естествоиспытателей на строение материи меняются с каждым более или менее значительным открытием в физике, химии и др. точных науках, философское же определение материи остается непо-колебленным.
Идеалисты либо отрицают объективное существование материи, либо сводят ее к духовному, рассматривая мир как проявление божественного разума или существующей вне времени и пространства абсолютной идеи. Еще Платон утверждал, что мир вещей — это мир теней, отбрасываемых существующими в потустороннем мире идеями. Гегель говорил, что никакой материи не существует и что природу порождает некая абсолютная идея. По Лейбницу материя — это нечто вроде инобытия души. Изгнать материю из природы пытались и субъективные идеалисты. Вещи, писал Беркли, всего лишь мои ощущения, вещи существуют лишь постольку, поскольку их воспринимает мое сознание. Субъективные идеалисты последующих веков продолжали линию этого философа, но облекали свои рассуждения о материи в более «хитрую и запутанную» (Ленин) терминологией форму. Так, Мах, не желая оказаться в лагере солипсистов, для которых кроме философствующего Я ничего не существует, определил мир не ощущением отдельного человека, а «комплексом ощущений», которые никому конкретно не принадлежат. Он даже не возражал против употребления термина «материя», но если только понимать под ним некую закономерность, заключенную в «комплексе ощущений». Особенно много тратят сил в своих попытках отрицать материю и опровергать ленинское определение материи современные буржуазные идеологи, ревизионисты и догматики. Материя объявляется «фикцией» (И. Фечер), «метафизической абстракцией» (В. Микецин) и т. п. Но еще в начале XX в. В. И. Ленин вскрыл научную несостоятельность подобных реакционных теорий буржуазных ученых, которые, фальсифицировав смысл открытий в физике, пытались утверждать, будто материя «исчезает». Указав на абсурдность таких домыслов идеалистов и метафизиков, В. И. Ленин писал: ««Материя исчезает» — это значит исчезает тот предел, до которого мы знали материю до
сих пор, наше знание идет глубже; исчезают такие свойства материи, которые казались раньше абсолютными, неизменными, первоначальными (непроницаемость, инерция, масса и т. п.) и которые теперь обнаруживаются, как относительные, присущие только некоторым состояниям материи. Ибо единственное «свойство» материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего сознания».

ЛУБКИН Александр Степанович (1770—1815) — русский философ и логик, профессор философии в Казанском университете (1812—1815), преподавал логику в Петербургской армейской семинарии. Исходя из материалистически-сенсуалистических позиций, одним из первых в отечественной литературе подверг критике агностицизм (см.) Канта. Сущность познания Лубкин искал в единстве чувственного и логического. Наши мысли и наклонности, писал он, суть «или представления вещей внешних, или желания воспользоваться оными, или от них удаляться» [290, стр. 19]. Без чувственного познания, указывал он, «мы ничего не можем заключить о внутренней природе вещи» [290, стр. 192].
Логику Лубкин определял как ту часть антропологии, которая «особенно показывает употребление способностей разумных, и способ, как ими управлять» [290; стр. 9]. Истиной он называл «не что иное, как сходственность наших мыслей с самыми предметами, о которых мыслим» [290, стр. 17]. Поэтому логику он представлял наукой «здраво и основательно судить о вещах,— а не искусством ученого тонкоумия, к чему очень не многие имеют время» [290, стр. 5]. Но Лубкин не был до конца последователен, особенно в последние годы жизни.
Лубкин предложил свою классификацию фигур силлогизма (см.), в которой он исходит не из положения в них среднего термина (см.), а из того, как он употребляется. Лубкин пытался преодолеть метафизический разрыв анализа и синтеза. Так, он во введении к своей книге по логике подчеркивает, что в рассуждении о предметах философских «один только Аналитический способ без помощи Синтетического совсем почти бесполезен» [290, стр. IX]. Считают, что Лубкину принадлежит первая в истории русской науки попытка перекинуть мост между дедуктивным и индуктивным фрагментами логики.

КАРНАП (Сагпар) Рудольф (р. 1891) — известный австрийский философ, методолог науки и логик, с 1936 г. преподает в США. Разрабатывает, в основном, проблемы логической семантики (в том числе проблемы уточнения понятия «значение», проблемы «синонимии» и т. п.). Работает также в области проблем вероятностной логики (см.) и модальной логики (см.). В логической литературе [219, стр. 462—463] выделяют три этапа в логической эволюции взглядов Карнапа. На первое этапе (до начала 30-х гг.) он разрабатывает идеи логического эмпиризма, применяет аппарат математической логики к анализу понятий и аксиоматизации отдельных теорий в конкретных науках. Второй этап (до 1936 г.) называют «синтаксическим». В эти годы Карнап строит логический язык, представляющий собой язык расширенного исчисления предикатов с равенством и с пра~ вилом бесконечной индукции. В это именно время он выдвинул тезис о том, что логика науки есть синтаксис языка науки. В третий период, начавшийся через два-три года и который называют «семантическим» периодом в его творчестве, Карнап разрабатывает проблемы, связанные с построением унифицированного языка науки, исследует семантику, т. е. отношение между языком и описываемой им областью предметов, занимается построением искусственных интерпретированных языков.