ЭМПИРИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ (греч. empeiria — опыт) — знание, полученное на основе опыта, результаты которого трансформируются в виде разной степени первоначальных обобщений с помощью прежде всего таких умозаключений, как индукция (см.) и аналогия (см.). Поскольку выводы по индукции (за исключением таких ее видов, как полная индукция (см.) и научная индукция (см.)) и по аналогии только вероятны, эмпирическое знание, будучи совершенно необходимой ступенью знания, ибо все наши знания возникают в конечном счете из опыта, все же недостаточно для познания глубоких внутренних закономерностей возникновения и развития исследуемого объекта, оно одно не может обеспечить достоверность вывода. Эмпирическое знание дополняется рациональным знанием, которое на всех ступенях познавательного процесса действует в единстве с эмпирическим знанием и которое применяет в ходе исследований понятийный аппарат, зафиксировавший накопленные ранее знания и более мощные методы и средства познания. Рациональное знание трансформирует результаты, полученные человеком на чувственной ступени познания, в более глубокие обобщения, вскрывая сущности первого, второго и т. д. порядков, закономерности возникновения, развития и изменения рассматриваемого объекта.
Роль и место эмпирического знания в познавательном процессе, его взаимоотношение с рациональным знанием рассматривались по-разному на отдельных этапах развития общественной практики и науки. В XVII—XVIII вв., когда шло количественное накопление знаний о природе, эмпирическое знание считалось единственным источником науки, теории. Так, английский философ-материалист Фр. Бэкон (1561 — 1626) отстаивал принцип, согласно которому индукции вполне достаточно для постижения сущности вещей. Это оказало положительное влияние на науку того времени, так как помогало обоснованию материализма и борьбе против бесплодной схоластики и теологии. Причем надо отдать должное, Бэкон все же еще не отрывал эмпирическое знание от рационального. Он критиковал односторонних эмпириков, которые уподоблялись муравью, и только собирали случайно встречающиеся факты. Но Бэкон не был согласен и с чистыми рационалистами, которых он называл догматиками: они напоминали ему паука, вытягивавшего паутину мыслей из своего ума. Чтобы принести пользу на стезе науки, надо, говорил английский материалист, взять пример с пчелы, которая собирает сок с отдельных цветов и с помощью своей способности преобразует его в мед. Наука, по Бэкону, как заметил К. Маркс— «опытная наука и состоит в применении рационального метода к чувственным данным» [619, стр. 142].
Но после Бэкона возобладала переоценка эмпирического знания, что вскоре привело к принижению и даже игнорированию рационального познания. О том, во что это вылилось, Ф. Энгельс показал на примере тогдашней науки об электричестве, которая превратилась в «хаотическую груду старых, ненадежных экспе-риметов», в какое-то «неуверенное блуждание во мраке, не связанные друг с другом исследования и опыты многих отдельных ученых... в этой области господствует
односторонняя эмпирия, та эмпирия, которая сама, насколько возможно, запрещает себе мышление, которая именно поэтому не только мыслит ошибочно, но и оказывается не в состоянии верно следовать за фактами или хотя бы только верно излагать их и которая, таким образом, превращается в нечто противоположное действительной эмпирии» [16, стр. 434].
В середине XIX в. в буржуазной философии позитивистские направления и близкие им по духу — махизм, прагматизм и др., также пытались изобразить познавательный процесс как чисто эмпирическое описание отдельных фактов и игнорировать рациональное знание. Как известно, это привело их не только к отрицанию теоретического мышления, но и к агностицизму (см.) и отказу от философии.
Единственно правильное решение проблемы взаимоотношения эмпирического знания и знания рационального, их места и роли в познавательном процессе дал диалектический материализм. Преодолев ограниченность как метафизического эмпиризма, так и идеалистического эмпиризма, диалектический материализм показал, что источником познания является чувственный опыт. Но познание сущности, закономерностей развития предметов и явлений реальной действительности достигается посредством разума, перерабатывающего данные, полученные на чувственной ступени познания. Эмпирическое п рациональное — это две неразрывно связанные стороны единого мыслительного процесса. Связь чувственных образов эмпирического знания и понятийного аппарата рационального знания осуществляется в процессе общественно-производственной деятельности людей. «Эмпирическое наблюдение само по себе,— пишет Ф. Энгельс,— никогда не может доказать достаточным образом необходимости. Post hoc, но не propter hoc... Это до такой степени верно, что из постоянного восхождения солнца утром вовсе не следует, что оно взойдет и завтра, и действительно, мы теперь знаем, что настанет момент, когда однажды утром солнце не взойдет. Но доказательство необходимости заключается в человеческой деятельности, в эксперименте, в труде: если я могу сделать некоторое post hoc, то оно становится тождественным с propter hoc» [16, стр. 544]. Известно, что неполная индукция (см.) в заключении не дает достоверных выводов, а только приблизительные, вероятные, так как они базируются на наблюдении далеко не всех предметов данного класса, но, как правильно замечает И. Нарский, «присущая неполной индукции недостоверность преодолевается общественно-исторической практикой при достаточно большом количестве случаев».

ЭМОЦИИ (лат. emoveo — возбуждаю, потрясаю, волную) — реакция человека и животных на воздействие раздражителей из внешней или внутренней среды, проявляющаяся в виде чувства удовольствия или неудовольствия, радости, печали, страха, восторга, гнева, грусти и т. п., которые являются сигналами, позволяющими организму легче ориентироваться в жизненных ситуациях. «Воздействия внешнего мира на человека,— пишет Ф. Энгельс в «Людвиге Фейербахе...», — запечатлеваются в его голове, отражаются в ней в виде чувств, мыслей, побуждений, проявлений воли, словом — в виде «идеальных стремлений», и в этом виде они становятся «идеальпыми силами»» [1959, стр. 290].
Характер эмоций определяется спецификой воздействующих на организм объектов, но преломляться они могут неодинаково в различных организмах (что одному доставляет удовольствие, то для другого может обернуться неудовольствием). В эмоциях проявляется личностное отношение человека к предметам и явлениям внешнего мира и к самому себе.
Простейшие эмоции являются врожденными. Они присущи и животным. Высшая ступень в развитии эмоций, характерная для человека, отличается тем, что основным содержанием эмоционального процесса на этой ступени становятся социальные, интеллектуальные и эстетические факторы. Человеческие эмоции возникают и развиваются в процессе общественно-производительной и познавательной деятельности.
Различают [1945] две основные функции чувств: регулирующую (направляющую поведение человека) и сигнальную (выразительные движения). Физиологической основой чувств являются нервные возбуждения подкорковых центров и физиологические процессы, происходящие в вегетативной нервной системе. Ведущую роль в эмоциях и чувствах играет кора больших полушарий головного мозга человека.'Значение эмоций и чувств в жизни человека огромно. Без «человеческих эмоций», писал В. И. Ленин в рецензии на труд «Среди книг» Н. А. Рубакина «никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины».

ЭКСПЕРИМЕНТ (лат. experimentum — проверка, проба, опыт) — научно поставленный опыт, целенаправленное изучение вызванного нами явления в точно учитываемых условиях, когда имеется возможность следить за ходом изменения явления, активно воздействовать на него с помощью целого комплекса разнообразных приборов и средств и воссоздавать это явление каждый раз, когда налицо те же самые условия и когда в этом есть необходимость. Такой эксперимент представляет собой непременную часть практической деятельности людей. В практику, которая, служит человечеству критерием наших знаний, Ленин рекомендовал включать также «практику астрономических наблюдений, открытий и т. д.» [15, стр. 143].
Эксперимент связан с наблюдением (см.), но не тождествен ему. Эксперимент более действенная форма научного исследования, позволяющая изучать не только то, что сразу бросается в глаза, а и то, что часто скрыто в глубине явления. «Физик,— пишет Маркс,— или наблюдает процессы природы там, где они проявляются в наиболее отчетливой форме... или же, если это возможно, производит эксперимент при условиях, обеспечивающих ход процесса в чистом виде» [13, стр. 6].
Дело в том, что эксперимент имеет ряд преимуществ перед наблюдением, а именно: 1) он дает возможность изучать свойства таких явлений, которые в природе в чистом виде не находятся; 2) посредством эксперимента можно произвести явление во всякое время, когда это бывает нужно для целей научного исследования; 3) эксперимент ставит исследуемое явление в условия, которые хорошо известны экспериментатору; эксперимент позволяет изолировать явление от разного рода усложняющих обстоятельств; в процессе эксперимента исследователь может вмешиваться в ход явления, вводить новые факторы, усложняющие или упрощающие течение исследуемого процесса; 4) в процессе эксперимента могут создаваться новые, искусственные предметы; 5) эксперимент строится на данных, полученных с помощью специальных инструментов и аппаратов.
Эксперимент поэтому более сильный метод изучения окружающего мира, чем наблюдение. Люди могли бы ожидать годами или столетиями, чтобы случайно встретить факты, которые легко теперь произвести экспериментально в лаборатории. Так, биологический эксперимент [1065, стр. 143] путем варьирования условий позволяет не только весьма точно определять характер детерминирующих воздействий на исследуемый процесс, но и ускорять или замедлять и тем самым делать доступными для изучения процессы, которые в естественном состоянии протекают либо крайне медленно, либо слишком быстро, чтобы их можно было в достаточной мере полно фиксировать с помощью простого наблюдения.
С развитием науки и производства эксперимент не только приобретает все большее значение в жизни общества, но и меняет свой характер. Если обычно с понятием «эксперимент» связывали школьно-лабораторный опыт, то современный научный эксперимент — это нечто более грандиозное. Так, в литературе [1060, стр. 116] указывают, напр., на следующие особенности современного физического эксперимента: 1) высокая техническая оснащенность и коллективный характер исследовательской работы; 2) создание в лаборатории условий для проявления качественно новых явлений и новых материальных объектов; 3) быстрый переход от чисто исследовательской деятельности к производственной; 4) возрастание роли статистических методов обработки экспериментальных данных; 5)^ принципиальная необходимость учета взаимодействий исследуемого объекта с измерительными приборами; 6) все более широкое применение физических методов исследования в других естественных науках (биология, геология, химия, археология и др.).

СОЗНАНИЕ — свойство высокоорганизованной материи — человеческого мозга — отражать в форме идеальных образов внешний мир, целенаправленно регулировать взаимоотношение личности с окружающей природной и социальной действительностью, осмысливать собственное бытие, свой внутренний духовный мир и совершенствовать его в процессе общественно-практической деятельности. Но будучи необходимым, мозг является только первым условием, предпосылкой сознания. Мозг есть и у высших животных, а сознания, подобного человеческому, у них нет. «Сознательная деятельность,'— пишут К. Маркс и Ф. Энгельс,— непосредственно отличает человека от животной деятельности» [1994, стр. 565].
Сознание .— продукт материи, достигшей в своем развитии высокой степени совершенства. Оно возникает и развивается в ходе общественно-практической целеполагающей деятельности людей и поэтому является социальным феноменом. Сознание с самого начала, говорят классики марксизма-ленинизма, есть «общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди» [157, стр. 29]. Но вначале еозтание. показывают^ они, быдаоемнанием ближайшехг чувственно воспри- с* нимаемои сртды*и*~осознанием ограниченной связи <J с другими лицами и вещами. Осознание природы на этой ступепи развития, когда природа противостояла людям как совершенно чуждая, всемогущая и неприступная сила, к которой люди относились «совершенно по-животному», было чисто животным осознанием природы, ее обожествлением.
Потребовались тысячелетия, чтобы мозг человека в процессе трудовой деятельности приобрел способность подлинно человеческого сознания. Чтобы использовать предметы природы в своих целях и интеросах человек но может ограничиться знанием лишь поверхностных сторон предметов, а должен проникать в их сущность, познавать закономерности их изменения и развития. Установление же сущности предметов внешнего мира на деле означало выделение человека из общей массы предметов мира, а следовательно, определенное отношение человека к этому миру, чего нет в животном мире. Животное, пишут К. Маркс и Ф. Энгельс, «не «относится» ни к чему и вообще не «относится»; для животного его отношение к другим не существует как отношение» [157, стр. 29]. Человек, установив отношение с внешним миром, оттачивал и углублял свои знания об окружающей среде, запечатлевал общие закономерности природы в формах мышления, которые в силу миллиардного повторения принимали характер аксиом, что уже облегчало дальнейший ход познания объективной действительности. Важную роль в развитии сознания сыграло также установление отношения человека к другим членам общества в процессе трудовой деятельности, в результате которой одновременно с сознанием зародились язык и речь. Язык явился средством объективации мысленных образов и сознания в целом. Слово фиксировало, закрепляло полученные знания, обобщало единичные знания. С зарождением языка создалась и возможность передачи знаний от одного человека к другому, от одного поколения людей к другому поколению. Знание отдельного человека обогащалось знаниями коллектива. Указав на то, что язык также древен, как и сознание, К. Маркс и Ф. Энгельс, отметили, что язык «есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание...» [157, стр. 29]. Речевое общение оказало обратное благотворное влияние на дальнейшее развитие сознания. Слова и речь стали материализованной базой абстрактного мышления, существующего в форме суждений, понятий, чего нет у животных. Психическая деятельность человека стала отличаться от психической деятельности животных своим осознанным характером. Перед тем, как практически осуществить какую-либо цель, человек мысленно представляет себе основные моменты предстоящих действий, необходимые при этом орудия труда, «поведение» объекта, на который будет направлено действие орудий, а также и возможный итог этих целенаправленных действий. «...Самый плохой архитектор,— пишет К. Маркс в «Капитале»,— от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. идеально» [13, стр. 189].
Иногда сознание пытаются отождествить или с мышлением, или с психикой. Но это ошибочно. Сознание шире, чем мышление, так как сознание представляет собой целостный процесс отражения внешнего мира, включая в себя все формы душевной деятельности: формы чувственного познания (ощущение, восприятие, представление), формы рационального познания (суждение, понятие, умозаключение, гипотеза, теория), эмоциональные переживания и волю. Без человеческих эмоций, говорил В. И. Ленин, никогда не бывало, нет п не может быть человеческого искания истины. Но сознание нельзя отождествлять и с психикой. Понятие психики шире понятия сознания. Известно, что некоторые моменты психической деятельности (подсознательное) могут не принимать непосредственного участия в осмыслении предметов, на которые в данный момент направлено внимание познающего человека. Главным, центральным ядром в сознании являются знания. «Способ, каким существует сознание и каким нечто существует для него,— говорит К. Маркс,— это — знания» [1994, стр. 633].
В противоположность идеализму, считающему, что реально, независимо от объективного мира, существует лишь сознание, что материя, природа существуют лишь в сознании, марксистский философский материализм утверждает, что материя, природа являются объективной реальностью, существующей вне и независимо от нашего сознания. Материя первична, так как она является источником сознания, а сознание генетически вторично, производно и является отображением материи. Нарушение деятельности мозга более или менее быстро вызывает расстройство деятельности сознания. Этот взгляд на источник сознания был присущ уже и материалистическим философским учениям домарксистской эпохи. Но решить проблему сознания в целом, они, будучи метафизиками, не могли. Не поняв активного характера сознания, домарксовские материалисты свели сознание к пассивному созерцанию материального мира. Вульгарные материалисты стали на путь отождествления сознания с физиологическим механизмом психических явлений. Мысль, писал К. Фогт,
«находится почти в таком отношении к головному мозгу, как желчь к печени» [1993, стр. 335]. И. Дицген полагал, что между духом и столом не больше различия, чем между столом и звуком. Не согласившись с подобным утверждением И. Дицгена, В. И. Ленин заметил: «Тут явная неверность... назвать мысль материальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению-материализма с идеализмом» [15, стр. 257]. Идеальный образ несводим к физиологическим продуктам.
Вне общественно-производственной деятельности сознание возникнуть не может, но будучи вторичным, производным, сознание, возникнув,') само активно воздействует на окружающий мир. Сознание, учит диалектический материализм — это не зеркальное, фотографическое отражение внешнего мира, а активное творческое отражение. Активность сознания человека проявляется в том, что человек ставит цели в ходе революционно-преобразующей деятельности; опираясь на знания закономерностей развития объективного мира, человек управляет материальными процессами, добиваясь намеченного результата. Раз возникнув, сознание становится относительно самостоятельным. Оно может абстрагироваться от объективной действительности, фантазировать, создавать воображаемые образы, идеи, опережать процессы, происходящие е окружающем мире, формулировать разного рода идеалы. Сознание — это субъективный образ объективного мира. Но как ошибочно отождествление сознания и материи, так ошибочна и абсолютизация противопоставления сознания и материи, ибо в потенции это приводит к отрыву сознания от материи.
СОКРАТ (469—399 до н. э., был приговорен к смерти через принятие яда) — древнегреческий философ-идеалист, ученик софиста Про дика (ок. 470 — ок. 460 до н. э.) и учитель Платона (427—347 до н. э.). Сущность вещей, по его мнению, непознаваема. Человек может знать только самого себя. Поэтому прежде чем приступить к какой-либо практической деятельности, надо заняться самопознанием. Если мне станет известно, что есть я сам, то, следовательно, я знаю и то, ;кем я должен быть. Чтобы стать государственным мужем, надо, говорил он, научиться управлять собой. Отсюда его знаменитый лозунг: «Познай самого себя».
Знание, учил Сократ, есть понятие об общем. Чтобы найти истину, нужно, говорил он, обладать особым методом, который требует сводить изучаемый предмет к общему понятию и на основе этого понятия судить о предмете. Наиболее верный путь к истине, по Сократу,— обнаружение противоречий в суждениях оппонента. Наличие противоречий в понятиях о предмете свидетельствует о мнимом знании. Чтобы устранить мнимое знание, надо раскрыть противоречие. Но чтобы установить, кто прав из оппонентов, надо сравнить их суждения с истинным общим понятием, которое вечно в неизменной и одинаковой для всех людей форме пребывает в истинном знании.
При этом Сократ рекомендует пользоваться такими приемами исследования, как индукция и дефиниция. Индукция — восхождение от единичных примеров повседневной жизни ко все более общим понятиям. Наличие индуктивных рассуждений в беседах Сократа отмечал уже Аристотель [135, стр. 223]. Но, конечно, это еще не была индукция в том виде, какой ей придали впоследствии Фр. Бэкон (1561—1626) и Дж. Ст. Милль (1806—1873). Дефиниция — это процесс все более точного определения понятия, что достигается в ходе спора. Этот метод Сократ называл «майевтикойъ (см.), т. е. искусством повивальной бабки, которое «помогает родиться мысли». Сократ ничего не писал. О его учении нам известно лишь на основании свидетельств, оставленных Платоном и Аристотелем в их сочинениях.

САМОСОЗНАНИЕ — понимание и оценка человеком своего внутреннего мира — чувств, мыслей, желаний, стремлений, интересов, осознание себя как личности, своего места в окружающей природной среде и в системе общественных отношений, своих поступков и на этой основе определение и борьба самосознающей личности за осуществление задач и целей. Самосознание вырабатывается в процессе общественно-производственной деятельности. Оно, как и сознание (см.), вторично по отношению к бытию, но возникает и развивается одновременно с сознанием, которое является свойством высокоорганизованной материи и вне сознания не существует. Основной функцией и живненным смыслом самосознания, по определению Е. В. Шороховой [1949, стр. 151], является необходимость саморегулирования поведения и деятельности человека в системе общественных отношений, в отношениях с другими людьми, с обществом в целом. Функции саморегулирования и самоконтроля самосознания — это важнейшие условия совершенствования человеком самого же себя, что, конечно, сказывается и на совершенствовании взаимоотношений между членами коллектива, в котором личность живет и трудится. Такое решение проблемы самосознания прямо противоположно субъективно-идеалистическим концепциям, определяющим самосознание некоей самостоятельной субстанцией, которая существует вне и независимо от общественного бытия и извечно наделена способностью оценивать поведение личности на основе каких-то неизменных законов, диктуемых сверхъестественной силой.
SaP — символическое обозначение общеутвердительного суждения (см.). Буквы S и Р обозначают соответственно субъект и предикат суждения, а буква о показывает, что эта формула выражает общеутвердительное суждение (первая гласная лат. слова affir-mo — утверждаю).

РАЗУМ — ступень мышления, которая в домарксистской философии определялась как способность раскрывать на основе данных, доставленных рассудком (см.), универсальную связь вещей, их сущность, чего не мог сделать рассудок, считавшийся элементарной способностью первоначально связывать суждения и понятия в процессе умозаключения. Термин «разум» встречался уже в трудах Аристотеля (384—322 до и. э.), Николая Кузанского (1401—1464), Дж. Бруно (4548— 1600). Особенно много проблеме разума и рассудка уделили в своих трудах И. Кант (1724—1804) и Вегель (1770-1831).
В советской философской и логической литературе определение понятия «разум» недостаточно четко и ясно раскрыто. Чаще всего здесь под разумом понимается активный характер мышления, глубокое познание внутреннего единства противоположностей, понимание процессов в их развитии и целостности. Между тем, точное определение понятие «разум» имеет практическое значение, в особенности при решении дискуссионных вопросов о природе электронно-вычислительных машин. Так, известный американский математик, конструктор роботов Э. Беркли, определив понятие «разум», как способность учиться на опыте, приобретать и хранить информацию, реагировать на новые ситуации, называет вычислительные машины «разумными машинами». Советский специалист в области вычислительной техники Г. Н. Поваров справедливо называет такую концепцию «чрезвычайно широкой, ибо в этом смысле будет «разумной» и амеба, и, скажем, сосна (если только не обращать внимания на то, что их реакции недостаточно быстры)».

ПРОДУКТИВНЫЕ УМОЗАКЛЮЧЕНИЯ — четвертый основной тип умозаключений в предложенной русским логиком Л. В. Рутковским (1859—1920) классификации умозаключений. Продуктивными он называет те умозаключения, когда «усмотрев в предмете наблюдения какой-либо признак или вообще получив какое-либо определение данного предмета, мы без дальнейшего опыта приписываем этому предмету новое определение в силу того, что ому присуще данное в основном суждении определение» [126, стр. 91]. _
Первой модификацией умозаключений продуктивного типа Рутковский считает ту, где обосповывакпцее суждение (см.) утверждает сосуществование известных свойств или признаков, если дан один из них, то даны и другие
Самым блистательным примером этой модификации он называет работы Кювье, который по одному остатку зуба от древнего вымершего животного восстанавливал целый организм. К данной модификации Рутковский относит разделительные силлогизмы (см.) и выводы на основании современности, сов-Местности и равенства двух предметов одному и тому же третьему (см. Суждения отноисения). Определив какой-нибудь предмет как современный, совместный или равный другому, мы, говорит Рутковский, определяем его же как современный, совместный или равный третьему в силу того, что второй предмет современен, совместен или равен третьему.
Если первая группа продуктивных выводов основана на сосуществовании двух признаков, то вторая группа основывается на единообразии сопоследования признаков, которые служат сказуемым основного и выводного суждений (см. Основное суждение, Выводное суждение). Причем эти отношения сопоследования или преемства явлений могут быть, говорит Рутковский, двух родов: одни выражают простую последовательность во времени, а другие — причинную зависимость явлений. Простая последовательность, утверждает Рутковский, не однозначна с отношением причины к действию. Никто не станет уверять, говорит он, что нагота новорожденного голубя есть Причина, обусловливающая характер его будущего оперения. И все же очень важно установить законы этой последовательности, так как это дает возможность по настоящему данного явления делать заключения о его прошедшем или будущем.
Отношение причинной зависимости, по Рутковскому,— это отношение не простой, а безусловно неизменной последовательности. Но подобно выводам на основании простой последовательности, заключения на основании причинной зависимости также касаются, в большинстве случаев, либо прошедшего, либо будущего той вещи, о которой делается заключение. В Зависимости от того, отправляется ли исследователь от свойст ва-причины или от производного свойства, соответственно строятся и выводы.
Рутковский приводит два примера из книги Данилевского «Дарвинизм». Известно, говорит он, что употребление в пищу конопляного семени делает снегирей и некоторых других птиц черными. Этот факт свидетельствует о существовании причинной зависимости между употреблением снегирями в пищу конопляного семени и черной окраской их оперения. Любитель Птиц рассуждает при этом так: из того, что данный снегирь питается конопляным семенем, следует, что он приобретает Черное оперение, так как питание конопляным семенем есть причина (точнее: одна из причин) черного оперения. Таков пример заключения от наличности свойства-причины к предстоящему появлению производного свойства.
Можно заключать от наличности производного свойства к Существованию в прошедшем свойства-причины. Так, говорит Рутковский, известен факт уменьшения величины и толщины морских раковин одних и тех же видов, если они живут в сла-босоленой воде, напр., в Балтийском море. На основании этого факта можно сделать заключение, что из двух данных морских раковин одного и того же вида раковина, имеющая меньшую неличину и толщину, жила в слабосоленой воде.
Термин «продукция» для обозначения этого нового типа умозаключения образован Рутковским следующим образом. Он сохранил, для однообразия, тот же латинский корень due, который имеют уже в своем составе термины традукция, индукция и дедукция и которыми были обозначены уже известные в то время типы умозаключения. Затем он подыскал приставку, с помощью которой можно выразить специфический оттенок нового типа умозаключения. Поскольку в продуктивном умозаключении при замещении одного отдельного определения Я13уМШ отдельным же Определением наша мысль как бы прогрессирует, идет вперед в деле изучения предмета со стороны приложпмых к нему определений, переходя от дознанного уже определения к определению еще недознанному, то к корню аис прибавляется приставка pro, означающая поступательное движение вперед.

ПОНЯТИЕ — целостная совокупность суждений, т. е. мыслей, в которых что-либо утверждается об отличительных признаках исследуемого объекта, ядром которой являются суждения о наиболее общих и в то же время существенных признаках этого объекта.
Понятие, следовательно, не сводится, как это обычно принято в учебниках логики и философии, к дефиниции, т. е. к краткому указанию одних существенных признаков объекта, отображенного в понятии. Дефиниции, говорит Ф. Энгельс, «всегда оказываются недостаточными. Единственно реальной дефиницией оказывается развитие самого существа дела, а это уже не есть дефиниция. Для того чтобы выяснить и показать, что такое жизнь, мы должны исследовать все формы жизни и изобразить их в их взаимной связи. Но для обыденного употребления краткое указание наиболее общих и в то же время наиболее характерных отличительных признаков в так называемой дефиниции часто бывает полезно и даже необходимо, да оно и не может вредить, если только от дефиниции не требуют, чтобы она давала больше того, что она в состоянии выразить» [16, стр. 634—635]. Понятия — это итог познания предмета, явления. Ф. Энгельс говорил, что понятия — это «результаты, в которых обобщаются данные... опыта...» [22, стр. 14].
Дефиниция необходима тогда, когда требуется определить понятие, т. е. установить его предел, границы, позволяющие отличить его от других связанных с ним понятий. В этом случае выделяют в объекте, отображенном в понятии, одни существенные признаки и временно берут их изолированно от всего остального знания, содержащегося в понятии. В самом деле, что значит определить, напр., понятие «производительные силы»? Это значит сказать: «Производительные сплы —
это средства производства и люди, обладающие производственным] и научным опытом, навыками к труду». Но это только краткая дефиниция. Понятие же о производительных силах включает многие знания о данном объекте. В дефиниции не говорится, напр., что главной производительной силой являются производители, трудящиеся, которые постоянно совершенствуют средства труда; что производительные силы постоянно развиваются (прежде всего совершенствуются орудия труда), что обусловливает необходимость развития производственных отношений, способа производства; что в классовых антагонистических общественных формациях на определенном этапе развития материального производства возникает противоречие, конфликт между производительными силами и производственными отношениями; производственные отношения начинают отставать от уровня развития производительных сил и превращаются из формы развития последних в их тормоз и оковы; дальнейшее развитие производительных сил становится возможным, если изжившая себя форма производственных отношений будет заменена революционным путем другой формой производственных отношений, и т. д. А ведь если у студента нет этих знаний о производительных силах, то у него еще не составилось понятие об этом очень важном объекте, изучаемом историческим материализмом.
Могут сказать, что наша трактовка понятия отождествляет эту форму мышления со всем знанием об исследуемом объекте. Но, во-первых, мы ограничиваем совокупность признаков отличительными признаками объекта, что исключает все многообразие второстепенных признаков, и в центр совокупности .ставим отображение существенных признаков. Во-вторых, нет оснований опасаться, что наша трактовка понятия шире дефиниций, к которым обычно сводится истолкование понятия. Напомним только, что в «Философских тетрадях» В. И. Ленин записывает такую мысль: «Совпадение понятий с „синтезом", суммой, сводкой эмпирии, ощущений, чувств несомненно для философов всех направлений» [14, стр. 257]. Критикуя метафизиков, обеднявших содержание понятия, Гегель писал в «Науке логики»: «Когда говорят о понятии, то обыкновенно нашему умственному взору преподносится лишь абстрактная всеобщность, и тогда понятие определяют как общее представление. Говорят, согласно этому, о понятии цвета, растения, животного и т. д. и считают, что эти понятия возникли благодаря тому, что опускается все особенное, отличающее друг от друга различные цвета, растения, животные и т. д., и сохраняется то, что у них есть общего» [162, стр. 268].
Могут также сказать, что наша трактовка понятия отождествляет эту форму мышления с суждением. Да, в какой-то мере это именно так. Суждение есть форма мысли, в которой утверждается или отрицается что-либо относительно предметов и явлений, их свойств, связей и отношений и которая обладает свойством выражать либо истину, либо ложь. Понятие есть форма мысли, в которой также непременно что-либо утверждается относительно предметов и явлений, их свойств, связей и отношений и которая обладает свойством выражать либо истину, либо ложь. Это находит свое выражение уже в дефиниции. Так, в определении понятия «нация» (нация — это исторически сложившаяся форма общности людей, которая приходит на смену народности и которой свойственна прежде всего общность материальных условий жизни: территории и экономической жизни; общность языка, известных черт национального характера, проявляющихся в национальном своеобразии ее культуры) налицо утверждение признаков нации и выражение истины, ибо то, что говорится в марксистском определении понятия «нация» отображено то, что есть па самом деле в объективной действительности. Другими словами, и в суждении и в понятии есть субъект и предикат. Во всем этом мы видим сходство суждения и понятия.
В чем же различие между суждением и понятием? Различие их состоит в следующем:
1) в предикате суждения может быть как утверждение, так и отрицание относительно признаков, свойств предмета, явления, тогда как в понятии на первом плане должно быть только утверждение о наличии признаков, свойств предмета;
2) в предикате суждения могут быть отображены как несущественные, так и отдельные отличительные и существенные признаки, свойства предмета, явления, тогда как в понятии должны быть отображены только находящиеся в органической взаимосвязи отличительные и существенные признаки, свойства предмета, явления;
3) понятие— новая качественно форма мысли по сравнению с суждением в силу того, что человеческий мозг в форме понятия диалектически синтезирует в целостный образ отображенные в мысли отличительные и существенные признаки предмета, явления.
Такова связь суждения и понятия как форм мысли, диалектика их перехода друг в друга. Когда в процессе исследования того или иного объекта обнаруживается новая, более глубокая сущность, старое понятие может стать всего лишь суждением, а место его займет новое понятие, в котором отобразятся вновь открытые отличительные и существенные признаки, свойства этого объекта.
Источником понятий является материальный мир. Понятия — это мысленные отображения вещей, говорил Энгельс. Это же подчеркивал В. И. Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме», указывая на то, что понятия времени и пространства отражают объективно реальные время и пространство. В «Философских тетрадях» он писал: «...Понятия (и их отношения, переходы, противоречия) показаны как отражения объективного мира. Диалектика вещей создает диалектику идей, а не наоборот» [14, стр. 178]. Понятие есть единство субъективного и объективного, но такое единство, в котором приматом является объективное в целом содержание. «Логические понятия,— писал В. И. Ленин,— субъективны, пока остаются «абстрактными», в своей абстрактной форме, но в то же время выражают и вещи в себе. Природа и конкретна и абстрактна, и явление и суть, и мгновение и отношение. Человеческие понятия субъективны в своей абстрактности, оторванности, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в источнике» [14, стр. 190].
В противоположность идеализму, считающему, что понятия есть всего лишь условный знак, иероглиф, символ, марксистский философский материализм учит, что понятия есть результат обобщения массы единичных конкретных предметов и явлений. Самые абстрактные понятия связаны с ощущениями и восприятиями, возникающими в результате воздействия материальных предметов на наши органы чувств. Теория символов подвергает сомнению существование внешних предметов, ибо знаки или символы вполне возможны по отношению к мнимым предметам.
Понятие неразрывно связано с материальной языковой оболочкой. Реальность каждого понятия проявляется в языке. Понятие возникает на базе слов и не может существовать вне слов. Слово является носителем понятий. Слово, обозначающее строго определенное понятие какой-нибудь области науки, техники, называется термином. Будучи неразрывно связано со словом, понятие не является тождественным слову. Это видно из того факта, что в разных языках одни и те же понятия регистрируются, закрепляются в различных словах.
Самые абстрактные понятия связаны хотя бы косвенно с ощущениями. Все известные людям закономерности природы, общества и мышления были открыты на основе непосредственных ощущений, получаемых человеком в процессе практического воздействия людей на предметы объективного мира. Тот, кто не имеет представлений, на основе которых создается понятие, тот не владеет понятием.
Как и все на свете, понятие не является сразу в готовом, окончательном виде. В. И. Ленин не раз в своих трудах отмечает ту мысль, что понятие о том или ином предмете или явлении есть плод длительной разъяснительной работы. Так, в конце 1899 г. Ленин в статье «Попятное направление в русской социал-демократии» ставит вопрос: откуда же взять рабочим «самое отчетливое понятие о самодержавии?» и отвечает: «Очевидно, что для этого необходима самая широкая и систематическая пропаганда идей политической свободы вообще, необходима агитация, связывающая с каждым отдельным проявлением полицейского насилия и чиновнического гнета «отчетливое представление» (в умах рабочих) о самодержавии» [1272, стр. 250].
По мере развития производства и науки знания людей обогащаются. В предметах и явлениях открываются все новые и новые признаки. Понятия о предметах поэтому изменяются, уточняются, углубляются, совершенствуются. Было время, когда в понятие «химический элемент» не включался такой признак, как количество электронов в атоме. В наши дни содержание этого понятия стало более богатым.
Отражая существенные признаки, связи и отношения между предметами материального мира, понятия выступают как взаимосвязанные формы мышления, находящиеся в определенных отношениях друг к другу. «... Человеческие понятия,— писал Ленин,— не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг в друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают живой жизни. Анализ понятий, изучение их, „искусство оперировать с ними" (Энгельс) требует всегда изучения движения понятий, их связи, их взаимопереходов» [14, стр. 226—227].
В каждом понятии имеется содержание, под которым понимается совокупность отличительных признаков, ядром которой являются существенные признаки (см. Содержание понятия), и объем, под которым понимается совокупность предметов, отображенных в данном понятии (см. Объем понятия). Соотношение между содержанием и объемом понятия определяется законом обратного отношения между содержанием и объемом понятия (см.), согласно которому с увеличением содержания уменьшается объем понятия и наоборот.
Все понятия делятся на ряд классов: 1) в зависимости от отображения вида или рода предметов — на видовые понятия и родовые понятия (см.); 2) в зависимости от количества отображенных предметов — на единичные понятия и общие понятия (см.); 3) в зависимости от отображения предмета или свойства, абстрагированного от предмета,— на конкретные понятия и абстрактные понятия (см.).
Любая наука представляет собой стройную систему понятий, в которой все понятия связаны друг с другом, являются звеньями одной неразрывной цепи. Так, «понятие «рынка» совершенно неотделимо,— пишет В. И. Ленин,— от понятия общественного разделения труда...» [936, стр. 94]. Понятия, учил Ленин, должны быть «обтесаны, обломаны, гибки, подвижны, релятив-ны, взаимосвязаны, едины в противоположностях, дабы обнять мир» [14, стр. 131].
Связи понятий, отношения между понятиями бывают различные, ибо в понятиях отображаются различные связи вещей внешнего мира. Так, всеобщие связи понятии, законы всеобщем движения и развития мнитения изучаются диалектическим материализмом. Но существуют и другие связи, которые изучаются еще в средней школе, такие, как причина и действие, род и вид, тождество и различие, равенство и неравенство и т. д. Эти понятия, которые фиксируют наиболее часто встречающиеся в практике людей отношения вещей, и изучаются в школьном курсе логики. Это отвошения совместимости и несовместимости (см. Совместимые понятия и Несовместимые понятия), тождества (см. Равнозначащие понятия), подчинения (см. Подчинение понятий), соподчинения (см. Соподчиненные понятия), противоположности (см. Противоположные понятия и Противоречащие понятия).
В математической логике под понятием разумеется предикат, который относится «к определенной области предметов, о которой ведется рассуждение и элементы которой не фиксируются точно» [150, стр. 24]. Напр., структура понятия «небесное тело» записывается так: 4.x — небесное тело», где х — переменная, которую можно заменить любым видом небесных тел («звезда — небесное тело»; «комета — небесное тело» и т. д.). Как правильно замечает Е. К. Войшвилло [996, стр. 4], эта далеко не точная трактовка понятия оказывается приемлемой лишь применительно к потребностям построения и исследования логических исчислений определенного типа.

ПЕРЕКРЕСТНАЯ ИНДУКЦИЯ (англ. cross induction) — один из видов индуктивного умозаключения (см. Индукция), когда индуктивные выводы одной индукции исследуются с помощью индукций более высокого порядка. Проблемам перекрестной индукции большое внимание уделено в работах немецкого философа и логика Г. Рейхенбаха (1891—1953). Б. Рассел в своей книге «Человеческое познание» так излагает правило индукции, сформулированное Г. Рейхенбахом: «если даны два класса а и р и если дано, что случаи а представлены во временной последовательности, и если оказывается, что после того, как исследовано достаточное число а, отношение тех а, которые являются р", всегда приблизительно остается т/_п, тогда это отношение будет оставаться, сколько бы случаев а ни могло быть последовательно наблюдаемо» [1842, стр. 448]. Но как и любой вид индуктивного умозаключения, за исключением полной индукции (см.), перекрестная индукция дает вероятный вывод.

ПАРАФРАЗА (греч. paraphrasis — описание) — передача своими словами чужих мыслей, текстов. Нередко парафраза используется для искажения передаваемых мыслей. Разоблачая «погрешности против формальной логики», допущенные одним из «истинных социалистов», К. Маркс и Ф. Энгельс пишут в «Немецкой идеологии»: «Чтобы доказать, что труд в качестве проявления жизни должен доставлять наслаждение, предполагается, что жизнь в каждом своем проявлении должна доставлять наслаждение, а отсюда делается тот вывод, что она должна доставлять его и в своём проявлении в качестве труда. Не довольствуясь тем, что он посредством парафразы превратил постулат в заключение, наш автор и самозаключение выводит неправильно» [623, стр. 486]. В предисловии к третьему тому «Капитала» К. Маркса Ф. Энгельс пишет, что теория потребительной стоимости У. Джевонса и К. Менгера — «только парафраз теории Маркса» [766, стр. 13]. Термин «парафраза» нередко означает также «синонимическое выражение», напр., «автор «Евгения Онегина»» вместо «А. С. Пушкин».