НЕОПРЕДЕЛЕННОСТНАЯ ЛОГИКА — такая логика, которая, по изложению Б. Н. Пятницына и А. Л. Субботина [1839, стр. 62—64], включает в себя высказывания, принимающие или совмещающие несколько различных значений истинности (см. Истинностное значение). Если в двузначной логике (см.) высказывания могут принимать значения «истинно» и «ложно», то в ге-значной логике — высказывания могут совмещать т различных значений истинности (где т ^ п). Так, в практике научного мышления, особенно эвристического (см. Эвристика), встречаются такие рассуждения, в которых посылки имеют определенные значения истинности и неопределенные по своему значению истинности заключения. В качестве одного из способов построения неопре-деленностной логики Б. Н. Пятницын и А. Л. Субботин приводят, напр., следующий. Имеется формальная система, семантически полная относительно некоторой содержательной интерпретации (см.), но не полная в узком синтаксическом смысле, т. е. в ней сохраняется логическая непротиворечивость при присоединении к ее аксиомам некоторых невыводимых в ней формул. Затем к аксиоматике такой системы присоединяются в качестве новых аксиом некоторые невыводимые в ней формулы или новые правила вывода, расширяющие класс выводимых формул системы. При этом следяг за тем, чтобы такая расширенная система не стала логически противоречивой, т. е. чтобы в ней не оказались выводимыми все правильно построенные формулы, т. е. формулы, которые, по выражению X. Карри [1527], исчерпывают все выражения, играющие сколько-нибудь заметную роль в системе. В получившейся расширенной системе логики могут оказаться формулы, которые синтаксически выводимы, но вместе будут семантически ложны в заданной интерпретации. Вот таким образом построенную формальную систему Б. Н. Пятницын и А. Л. Субботин и называют неопре-деленностной логикой.

ЛУКАСЕВИЧ (Lukasiewicz) Ян (1878—1956) — видный польский логик и философ, профессор Львовского и Варшавского университетов (1915—1939), с 1949 г.— Дублинского университета (Эйре), где он читал лекции по логике Аристотеля. В 1921 г. он издал труд по многозначной логике, в 1929 г.— «Элементы математической логики». Вместе с А. Тарским он выпускает «Исследования по исчислению высказываний» (1930). В 1935 г. в журнале «Erkenntniss» опубликована его работа «К истории логики высказываний», в 1938 г. выходит «Логика и проблема обоснования». На основе прочитанных в Дублинском университете лекций Я. Лукасевич издает в 1951 г. книгу «Аристотелевская силлогистика с точки зрения современной формальной логики». Через шесть лет посмертно вышло второе издание этой книги, дополненное результатами исследований модальной логики. Я. Лукасевич известен как тонкий знаток древнегреческих текстов по логике.
Я. Лукасевич исследовал проблемы математической логики (см.). Он один из основоположников многозначной логики (см.). Им построена система четырехзначной модальной логики (см.). В своих трудах Лукасевич применял буквенную бесскобочную символику (см.). Им обстоятельно разработан способ формализации аристотелевской силлогистики.

ЛЕКСИКА (греч. lexis — слово, выражение, оборот речи) — словарный состав какого-либо языка или диалектика; совокупность слов, входящих в состав того или иного языка. В ходе производственной, научной и житейской практики народ непрерывно изменяет словарный состав своего языка, пополняет его новыми словами, освобождает его от устаревших слов.
Слова в лексике связаны друг с другом смысловыми значениями (напр., синонимия — «путь» и «дорога», «храбрый» и «отважный» и т. п.), звуковой формой (напр., омонимия — «коса» и «коса», «замок» и «замок» и т. п.); недостаточно изученными принципами фразеологии, согласно которым образуются своеобразные устойчивые сочетания слов («лезть в бутылку», «ни в зуб ногой», «черная кошка пробежала», «взять быка за рога» и т. п.).
Лексический состав отражает связи данного народа с народами других стран. Значительное место в лексике занимают слова-термины специальных областей знания и практики, интернациональные термины и термины из греческого и латинского языков.

ЭМОЦИИ (лат. emoveo — возбуждаю, потрясаю, волную) — реакция человека и животных на воздействие раздражителей из внешней или внутренней среды, проявляющаяся в виде чувства удовольствия или неудовольствия, радости, печали, страха, восторга, гнева, грусти и т. п., которые являются сигналами, позволяющими организму легче ориентироваться в жизненных ситуациях. «Воздействия внешнего мира на человека,— пишет Ф. Энгельс в «Людвиге Фейербахе...», — запечатлеваются в его голове, отражаются в ней в виде чувств, мыслей, побуждений, проявлений воли, словом — в виде «идеальных стремлений», и в этом виде они становятся «идеальпыми силами»» [1959, стр. 290].
Характер эмоций определяется спецификой воздействующих на организм объектов, но преломляться они могут неодинаково в различных организмах (что одному доставляет удовольствие, то для другого может обернуться неудовольствием). В эмоциях проявляется личностное отношение человека к предметам и явлениям внешнего мира и к самому себе.
Простейшие эмоции являются врожденными. Они присущи и животным. Высшая ступень в развитии эмоций, характерная для человека, отличается тем, что основным содержанием эмоционального процесса на этой ступени становятся социальные, интеллектуальные и эстетические факторы. Человеческие эмоции возникают и развиваются в процессе общественно-производительной и познавательной деятельности.
Различают [1945] две основные функции чувств: регулирующую (направляющую поведение человека) и сигнальную (выразительные движения). Физиологической основой чувств являются нервные возбуждения подкорковых центров и физиологические процессы, происходящие в вегетативной нервной системе. Ведущую роль в эмоциях и чувствах играет кора больших полушарий головного мозга человека.'Значение эмоций и чувств в жизни человека огромно. Без «человеческих эмоций», писал В. И. Ленин в рецензии на труд «Среди книг» Н. А. Рубакина «никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины».

УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ МОДАЛЬНОСТИ — умозаключение, основанное на изменении модальности суждений (см.). В подобного рода умозаключениях можно заключать: 1) от необходимого к действительному,
2) от необходимого и действительного к возможному,
3) от невозможного к недействительному и 4) от невозможного и недействительного к ненеобходимому; нельзя заключать: 1) от возможного к действительному, 2) от действительного к необходимому, 3) от ненеобходимости к недействительности и 4) от недействительности к невозможности.
УМОЗАКЛЮЧЕНИЯ НЕПРАВИЛЬНЫЕ В ЛОГИЧЕСКОМ ОТНОШЕНИИ (лат. fallacia extra dictio-nem) — см. Неправильные умозаключения.
УМОЗАКЛЮЧЕНИЯ НЕПРАВИЛЬНЫЕ ПО СЛОВЕСНОМУ ВЫРАЖЕНИЮ (лат. fallacia secundum di-ctionem) — см. Неправильные умозаключения.
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОПОСРЕДСТВОВАННОЕ — см. Опосредствованное умозаключение.
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ИСТИННОСТИ ОБЩЕУТВЕРДИТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (А) К ЛОЖНОСТИ ОБЩЕОТРИЦАТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (Е) (лат. ad contrariam) — вид непосредственного суждения (напр., «Все металлы теплопроводны») заключают к ложности противного (общеотрицательного) суждения («Ни один металл не теплопроводен»). Случаев умозаключения ad contratiam два: 1) от истинности общеутвердительного суждения (А) к ложности общеотрицательного суждения (Е); 2) от истинности общеотрицательного суждения (Е) к ложности общеутвердительного суждения (А).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ЛОЖНОСТИ ОБЩЕУТВЕРДИТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (А) К ИСТИННОСТИ ЧАСТНОУТВЕРДИТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (О) (лат. ad contradictoriam) — вид непосредственного умозаключения, когда от ложности общеутвердительного суждения (напр., «Все планеты имеют атмосферу») заключают к истинности частноотрицательного суждения («Некоторые планеты не имеют атмосферы»). Умозаключение ad contradictoriam возможно также и
между суждением общеотрицательным и суждением частноутвердительным. Напр., от ложности общеотрицательного суждения: «Ни один участник областной спартакиады не прыгнул выше 180 см» мы заключаем к истинности частноутвердительного суждения «Некоторые участники областной спартакиады прыгнули выше 180 см».
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ЛОЖНОСТИ ЧАСТНОУТВЕРДИТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (I) К ИСТИННОСТИ ЧАСТНООТРИЦАТЕЛЬНОГО СУЖДЕНИЯ (О) (лат. ad subcontrariam) — вид непосредственного умозаключения, когда от ложности частноутвердительного суждения (напр., «Некоторые колхозы нашего района закончили сев озимых культур») заключают к истинности частноотрицательного суждения («Некоторые колхозы нашего района не закончили сева озимых культур»).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ИЗ СУЖДЕНИИ С ОТНОШЕНИЯМИ — такое умозаключение, в котором посылки и вывод являются суждениями отношений (см.).
Напр.:
Кавказские горы (высшая точка 5633 м) выше Альп (высшая точка 4810 м)
Гималайские горы (высшая точка 8882 м) выше Кавказских гор Гималайские горы выше Альп.
Умозаключения из суждений с отношениями встречаются во всех областях науки и практики, к ним приходится прибегать в ходе ряда доказательств. Со школьной скамьи известны, напр., следующие умозаключения: а > Ъ, Ъ > с, а > с; о < Ь, Ъ < с, а < с; а = k, Ъ = с, а = с и т. п. Существует два вида умозаключения отношений: умозаключение равенства (см.) и умозаключение степени (см.).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ПОДЧИНЕННОГО К ПОДЧИНЯЮЩЕМУ (лат. ad subordinantem) — вид непосредственного умозаключения, когда от ложности частноутвердительного суждения (напр., «Некоторые лошади суть парнокопытные животные») заключают к ложности общеутвердительного суждения («Все лошади суть парнокопытные животные»).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ОТ ПОДЧИНЯЮЩЕГО К ПОДЧИНЕННОМУ (лат. ad subordinatam) — вид непосредственного умозаключения, когда от истинности общеутвердительного суждения (напр., «Все колхозники артели «Первое Мая» имеют фруктовые сады») заключают к истинности частноутвердительного суждения («Некоторые колхозники артели «Первое Мая» имеют фруктовые сады»).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ПОДЧИНЕНИЯ - умозаключение, основывающееся на отношении подчинения между суждениями общеутвердительным (А) и частно-утвердительным (/), общеотрицательным (Е) и частно-отрицательным (О). Оно имеет две формы:
1) ad subalternatam (лат.) — из истинности общего выводится истинность подчиненного ему частного (напр., если истинно, что «все элементарные частицы имеют массу и заряд», то, следовательно, истинно и то, что «некоторые элементарные частицы имеют массу и заряд»);
2) ad subalternantem (лат.) — из ложности подчиненного частного выводится ложность подчиняющего общего (напр., если ложно, что «Некоторые газы не сжижаются», то, следовательно, ложно и то, что «Все газы не сжижаются»).
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ — умозаключение, основывающееся на отношении противоположности суждений. Оно имеет три формы:
1) ad contradictoriam (лат.) — умозаключение от ложности суждения А к истинности суждения О (см.);
2) ad contrariam (лат.) — умозаключение от истинности суждения А к ложности суждения Е (см.); 3) ad subcontrariam (лат.) — умозаключение от ложности суждения J к истинности суждения О (см.).

ТАРСКИЙ (Tarski) Альфред (р. 1901 в Варшаве)— один из основных представителей варшавской логической школы, Учился в Варшавском университете под руководством Я. Лукасевича и С. Лесьневского. В 1924 г. защитил докторскую диссертацию на тему из области математики. В 1926 г. стал доцентом Варшавского университета. В 1939 г. эмигрировал в США, где с 1942 г. преподавал математику в Калифорнийском университете, а в 1946 г. стал профессором математики. А. Тарский — соредактор журнала «The Journal of
Symbolic Logic». Известна его всесторонняя деятельность в области логической семантики, математики, логики высказываний, теории множеств, аксиоматического метода, логики отношений (последнюю развил совместно с Мак-Кинси), а также в области арифметики, алгебры и геометрии.
Логика определяется А. Тарским как особая дисциплина, являющаяся «основой всех других наук» и имеющая своей задачей установление точного смысла терминов «не», «и», «или», «есть», «каждый», «некоторый» и многих других и выяснение самых общих закономерностей, относящихся к ним [см. 85, стр. 47]. Логика, говорит он, развивалась в независимую науку уже издавна; даже раньше, чем арифметика и геометрия, но только в недавнее время она стала интенсивно развиваться, подверглась полному преобразованию и уподобилась по своему характеру математическим дисциплинам. В этом новом виде логика известна как математическая, символическая логика. При этом А. Тарский заявляет, что новая логика «превосходит старую во многих отношениях — не только вследствие прочности своих основ и совершенства методов ее развития, но главным образом по ценности установленных ею понятий и теорем» [85, стр. 48].
И с этим в принципе нельзя не согласиться. Математическая логика есть высшая ступень в развитии традиционной логики, логики выводного знания, которая развивалась и развивается также на базе своего богатого исторического прошлого.

СПОР — доказательство истинности чего-либо, в ходе которого каждая из сторон отстаивает свое понимание обсуждаемого вопроса и опровергает мнение противника. Всякий спор включает в себя следующие элементы: 1) тезис (см.), т. е. то, истинность чего надо доказать в споре; 2) доводи, или аргументы (см.), т. е. мысли, истинность которых проверена и доказана практикой и которые поэтому должны признаваться верными обеими спорящими сторонами; 3) аргументация, т. е. уменье так связать доводы (аргументы) с тезисом, чтобы.эта связь логически принудила признать истинность тезиса, и 4) уменье найти изъяны в тезисе, аргументах и связи аргументов с тезисом у противной стороны (см. Доказательство, Опровержение, Аргументация, Косвенное доказательство, Доказательство от противного, Доказательство по аналогии, Доказательство по существу).
Уже в глубокой древности начали изучать методы ведения спора. Древнегреческому философу, главе античных софистов Протагору из Абдер (481—411 до н. э.) приписывают сочинение «Искусство спора». Последователи китайского философа Мо-цзы (479— 381 до н. э.) различали семь методов ведения спора: 1) аналогия (сопоставление вещей), 2) сравнение суждений по частям, использование противоречий в аргументах противника, 3) подражание противнику и др. [462, стр. 16].
Еще древнеиндийские логики (IV—V вв. н. э.) высоко ценили такие черты участника спора, как умение найти ошибки в рассуждениях противника, способность быстро схватить то, что высказано оппонентами, быстро вникать в их мысли и находить ответы на них, не проявлять во время спора депрессии, сохранять присутствие духа, не обнаруживать усталости, не раздражаться, не сердиться, не допускать грубостей и колкостей по отношению к оппоненту [528, стр. 20—21]. Не случайно, извиняясь перед Полем Лафаргом за резкий тон предыдущего письма, К. Маркс писал 7 декабря 1866 г.: «Нельзя выходить из себя, даже когда бываешь прав» [869, стр. 451].
Научные споры имеют огромное значение для нахождения истины. Недаром говорится, что истина рождается в споре, в борьбе мнений.
Но как спорить, с чего начинать спор и чем его завершать,— совета на все случаи спора дать невозможно. Как правильно замечает Л. П. Гокиели специально разработанной рецептуры спора не существует. «Спор,— пишет он,— требует умственной активности, творческого напряжения сил, и невозможно найти такое средство, которое автоматически научало бы, как быть самодеятельным, так как такое средство, в первую очередь, исключало бы самодеятельность» [232, стр. 194]. Правда, уже Сократ применил ряд приемов спора. Много интересного на этот счет можно найти в труде П. Абеляра «Да и нет». Немало содержится указаний на технику спора в «диалогах» у Галилея, Беркли, Юма и др. авторов. Немецкий логик и математик П. Лоренцен разработал «логику спора», напоминающую собой по своему характеру так называемые таблицы голландского логика Э. Бета. Но обобщающего и систематического труда о приемах спора пока не создано.
Нет и какой-то общепринятой классификации споров. Для примера можно привести лишь мнение по этому поводу С. И. Поварнина (1870—1952), высказанное им в книге «Искусство спора» (Пгр., 1923). Он выделяет два основных вида спора: 1) из-за истинности мысли, когда в результате спора устанавливается истинность или ошибочность доказываемого тезиса, и 2) из-за доказательства, когда в результате спора устанавливается, или что тезис противника не оправдан пашим противником, или что наш тезис не опровергнут нашим противником. Кроме этих двух видов С. И. Поварнин называет ряд других видов спора: сосредоточенный и бесформенный, простой и сложный, письменный и устный и др.
Причиной многих споров, как показывает опыт, является употребление слов в разных смыслах. Прочитав анонимное полемическое сочинение «Verbal Disputes» («Споры о словах»), вышедшее в Лондоне в 1821 г., К. Маркс сказал, что оно «но лишено известной остроты» [772, стр. 109] и что основная мысль этого сочинения сводится к утверждению, что «споры... проистекают исключительно из того, что различные лица употребляют слова в разных смыслах, т. е. из того, что спорящие, подобно рыцарям в сказке, смотрят на разные стороны щита» («Verbal Disputes», стр. 59—60).
Назвав споры, в которых слова употребляются «в разных смыслах», скучными и бесплодными, Г. В. Плеханов обратил внимание еще на один недостаток неэффективных споров. В работе «Materialis-mus militans» он писал: «Но еще несравненно скучнее и еще несравненно бесплоднее такие споры, в которых один человек связывает с данными словами определенное понятие, а у его противника с теми же словами не связывается ровно никаких определенных понятий, вследствие чего он и получает возможность играть ими, как ему вздумается» [1834, стр. 36]. Плеханов в данном случае вспомнил о споре с Богдановым, когда последний пытался истолковать употребленное Плехановым слово «форма» в смысле «вида», тогда как Плеханов понимал под словом «форма» совсем другое — «строение». Не соглашаясь с такими приемами спора, Плеханов писал: «когда я употреблял слово «форма», я знал, что надо понимать под ним, а Вы не знали этого, вследствие Вашего поразительного незнакомства с историей философии...» [1834, стр. 36].
Это требование — прежде чем начать спор, необходимо уточнить понятия,— считал непременным для спорящих сторон и В. И. Ленин. В работе «О карикатуре на марксизм» В. И. Ленин, проанализировав спор К. Каутского с левыми, писал: «Каутский неправ. Спорить о словах, конечно, не умно. Запретить употреблять «слово» империализм так или иначе невозможно. Но надо выяснить точно понятия, если хотеть вести дискуссию» [28, стр. 93].
Жизнь показывает, что хорош тот спор, который вносит ясность в обсуждаемый вопрос, подводит к истине. В статье «Спорьте о тактике, но давайте ясные лозунги!» В. И. Ленин писал: «Спорить о тактике необходимо. Но обязательно при этом добиваться полнейшей ясности... иартия борющегося класса обязана при
всех этих спорах не упускать из виду необходимости совершенно ясных, не допускающих двух толкований, ответов на конкретные вопросы нашего политического поведения...» [374, стр. 246]. Но спор с человеком, который не имеет представления о существе дискуссионного вопроса, как правило, бесполезен. «С Троцким,— пишет В. И. Ленин,— нельзя спорить по существу, ибо у него нет никаких взглядов. Можно и должно спорить с убежденными ликвидаторами и отзовистами, а с человеком, который играет в прикрытие ошибок и тех и других, не спорят: его разоблачают, как... дипломата самой мелкой пробы» [1021, стр. 31].
Особенно надо следить за тем, чтобы спор не превращался в самоцель, когда внимание сосредоточивается не на том, чтобы найти истину, а только на том, чтобы выйти победителем, оказаться правым во что бы то ни стало. К. Маркс советовал наблюдать за тем, чтобы оппонент не попытался «превратить разногласие из принципиального вопроса в балаганный спор...» [608, стр. 61]. В. И. Ленин говорил о двух видах спора.
«Бывают,— писал он в статье «Два приема споров и борьбы»,— такие споры и такая борьба мнений в печати, которые помогают читателям яснее понять вопросы политики, глубже дать себе отчет в их значении, тверже решить их.
Бывают споры, которые вырождаются в перебранку, в сплетни и дрязги.
Передовым рабочим, которые знают свою ответственность за ход работы, просвещающей и организующей пролетариат, надо внимательнейшим образом смотреть за тем, чтобы неизбежные споры, неизбежная борьба мнений не вырождались в перебранку, сплетни, дрязги, клеветы» [1028, стр. 166].
Поэтому, начиная спор с Н. Николиным (псевдоним Андреева Н. Н.) — автором одной из статей, опубликованных в газете меньшевиков-ликвидаторов «Невский Голос», В. И. Ленин, прежде всего, пишет: «Оставляем в стороне сердитые слова и бером главное: изображение политической действительности. За эту прямую постановку вопроса, действительно коренную, мы охотно простим автору его раздражение. Давайте спорить по существу. Нельзя, в самом деле, ни шагу сделать в области практической работы без твердых взглядов на то, какова же наша «политическая действительность»» [1034, стр. 99—100].
В «балаганных» спорах, как правило, переходят на личную почву (см. «ff человеку»), когда вместо обоснования истинности тезиса все сводят к отрицательной характеристике оппонента; начинают прибегать к софистическим уловкам (см. Софизм, Софистика), к психологическим приемам (раздражение противника, отвлечение внимания от основной мысли и т. д.), к ложным доводам, к оскорбительным эпитетам, к брани и прочим недостойным приемам. Но такие «методы» никогда не достигают цели. «Употреблять «жупелы» и «страшные слова»,— говорил В. И. Ленин,— это значит давать такую характеристику противника, которая является резко неодобрительной, не будучи в то же время ясно и четко мотивирована, не вытекая с неизбежностью из точки зрения пишущего ..., а выражая просто желание выругать, разнести» [21, стр. 335].
Когда спор переходит на личную почву, надо уметь отклонить попытку уйти от обсуждения тезиса на сведение личных счетов, разоблачить софистические и психологические приемы, а это выдвигает требование знания типичных софистических уловок, таких, как «подмена тезиса», «учетверение среднего термина», «софизм недозволительного процесса», «софизм собирательного среднего термина» (см.) и другие, которые и сегодня применяются нашими идеологическими противниками и вообще нечестными спорщиками. Меняется только содержание, а форма софистических уловок остается прежней. С рлзличного рода уловками и с тем, как их опровергать, можно ознакомиться в книге.

СОЗНАНИЕ — свойство высокоорганизованной материи — человеческого мозга — отражать в форме идеальных образов внешний мир, целенаправленно регулировать взаимоотношение личности с окружающей природной и социальной действительностью, осмысливать собственное бытие, свой внутренний духовный мир и совершенствовать его в процессе общественно-практической деятельности. Но будучи необходимым, мозг является только первым условием, предпосылкой сознания. Мозг есть и у высших животных, а сознания, подобного человеческому, у них нет. «Сознательная деятельность,'— пишут К. Маркс и Ф. Энгельс,— непосредственно отличает человека от животной деятельности» [1994, стр. 565].
Сознание .— продукт материи, достигшей в своем развитии высокой степени совершенства. Оно возникает и развивается в ходе общественно-практической целеполагающей деятельности людей и поэтому является социальным феноменом. Сознание с самого начала, говорят классики марксизма-ленинизма, есть «общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди» [157, стр. 29]. Но вначале еозтание. показывают^ они, быдаоемнанием ближайшехг чувственно воспри- с* нимаемои сртды*и*~осознанием ограниченной связи <J с другими лицами и вещами. Осознание природы на этой ступепи развития, когда природа противостояла людям как совершенно чуждая, всемогущая и неприступная сила, к которой люди относились «совершенно по-животному», было чисто животным осознанием природы, ее обожествлением.
Потребовались тысячелетия, чтобы мозг человека в процессе трудовой деятельности приобрел способность подлинно человеческого сознания. Чтобы использовать предметы природы в своих целях и интеросах человек но может ограничиться знанием лишь поверхностных сторон предметов, а должен проникать в их сущность, познавать закономерности их изменения и развития. Установление же сущности предметов внешнего мира на деле означало выделение человека из общей массы предметов мира, а следовательно, определенное отношение человека к этому миру, чего нет в животном мире. Животное, пишут К. Маркс и Ф. Энгельс, «не «относится» ни к чему и вообще не «относится»; для животного его отношение к другим не существует как отношение» [157, стр. 29]. Человек, установив отношение с внешним миром, оттачивал и углублял свои знания об окружающей среде, запечатлевал общие закономерности природы в формах мышления, которые в силу миллиардного повторения принимали характер аксиом, что уже облегчало дальнейший ход познания объективной действительности. Важную роль в развитии сознания сыграло также установление отношения человека к другим членам общества в процессе трудовой деятельности, в результате которой одновременно с сознанием зародились язык и речь. Язык явился средством объективации мысленных образов и сознания в целом. Слово фиксировало, закрепляло полученные знания, обобщало единичные знания. С зарождением языка создалась и возможность передачи знаний от одного человека к другому, от одного поколения людей к другому поколению. Знание отдельного человека обогащалось знаниями коллектива. Указав на то, что язык также древен, как и сознание, К. Маркс и Ф. Энгельс, отметили, что язык «есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание...» [157, стр. 29]. Речевое общение оказало обратное благотворное влияние на дальнейшее развитие сознания. Слова и речь стали материализованной базой абстрактного мышления, существующего в форме суждений, понятий, чего нет у животных. Психическая деятельность человека стала отличаться от психической деятельности животных своим осознанным характером. Перед тем, как практически осуществить какую-либо цель, человек мысленно представляет себе основные моменты предстоящих действий, необходимые при этом орудия труда, «поведение» объекта, на который будет направлено действие орудий, а также и возможный итог этих целенаправленных действий. «...Самый плохой архитектор,— пишет К. Маркс в «Капитале»,— от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. идеально» [13, стр. 189].
Иногда сознание пытаются отождествить или с мышлением, или с психикой. Но это ошибочно. Сознание шире, чем мышление, так как сознание представляет собой целостный процесс отражения внешнего мира, включая в себя все формы душевной деятельности: формы чувственного познания (ощущение, восприятие, представление), формы рационального познания (суждение, понятие, умозаключение, гипотеза, теория), эмоциональные переживания и волю. Без человеческих эмоций, говорил В. И. Ленин, никогда не бывало, нет п не может быть человеческого искания истины. Но сознание нельзя отождествлять и с психикой. Понятие психики шире понятия сознания. Известно, что некоторые моменты психической деятельности (подсознательное) могут не принимать непосредственного участия в осмыслении предметов, на которые в данный момент направлено внимание познающего человека. Главным, центральным ядром в сознании являются знания. «Способ, каким существует сознание и каким нечто существует для него,— говорит К. Маркс,— это — знания» [1994, стр. 633].
В противоположность идеализму, считающему, что реально, независимо от объективного мира, существует лишь сознание, что материя, природа существуют лишь в сознании, марксистский философский материализм утверждает, что материя, природа являются объективной реальностью, существующей вне и независимо от нашего сознания. Материя первична, так как она является источником сознания, а сознание генетически вторично, производно и является отображением материи. Нарушение деятельности мозга более или менее быстро вызывает расстройство деятельности сознания. Этот взгляд на источник сознания был присущ уже и материалистическим философским учениям домарксистской эпохи. Но решить проблему сознания в целом, они, будучи метафизиками, не могли. Не поняв активного характера сознания, домарксовские материалисты свели сознание к пассивному созерцанию материального мира. Вульгарные материалисты стали на путь отождествления сознания с физиологическим механизмом психических явлений. Мысль, писал К. Фогт,
«находится почти в таком отношении к головному мозгу, как желчь к печени» [1993, стр. 335]. И. Дицген полагал, что между духом и столом не больше различия, чем между столом и звуком. Не согласившись с подобным утверждением И. Дицгена, В. И. Ленин заметил: «Тут явная неверность... назвать мысль материальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению-материализма с идеализмом» [15, стр. 257]. Идеальный образ несводим к физиологическим продуктам.
Вне общественно-производственной деятельности сознание возникнуть не может, но будучи вторичным, производным, сознание, возникнув,') само активно воздействует на окружающий мир. Сознание, учит диалектический материализм — это не зеркальное, фотографическое отражение внешнего мира, а активное творческое отражение. Активность сознания человека проявляется в том, что человек ставит цели в ходе революционно-преобразующей деятельности; опираясь на знания закономерностей развития объективного мира, человек управляет материальными процессами, добиваясь намеченного результата. Раз возникнув, сознание становится относительно самостоятельным. Оно может абстрагироваться от объективной действительности, фантазировать, создавать воображаемые образы, идеи, опережать процессы, происходящие е окружающем мире, формулировать разного рода идеалы. Сознание — это субъективный образ объективного мира. Но как ошибочно отождествление сознания и материи, так ошибочна и абсолютизация противопоставления сознания и материи, ибо в потенции это приводит к отрыву сознания от материи.
СОКРАТ (469—399 до н. э., был приговорен к смерти через принятие яда) — древнегреческий философ-идеалист, ученик софиста Про дика (ок. 470 — ок. 460 до н. э.) и учитель Платона (427—347 до н. э.). Сущность вещей, по его мнению, непознаваема. Человек может знать только самого себя. Поэтому прежде чем приступить к какой-либо практической деятельности, надо заняться самопознанием. Если мне станет известно, что есть я сам, то, следовательно, я знаю и то, ;кем я должен быть. Чтобы стать государственным мужем, надо, говорил он, научиться управлять собой. Отсюда его знаменитый лозунг: «Познай самого себя».
Знание, учил Сократ, есть понятие об общем. Чтобы найти истину, нужно, говорил он, обладать особым методом, который требует сводить изучаемый предмет к общему понятию и на основе этого понятия судить о предмете. Наиболее верный путь к истине, по Сократу,— обнаружение противоречий в суждениях оппонента. Наличие противоречий в понятиях о предмете свидетельствует о мнимом знании. Чтобы устранить мнимое знание, надо раскрыть противоречие. Но чтобы установить, кто прав из оппонентов, надо сравнить их суждения с истинным общим понятием, которое вечно в неизменной и одинаковой для всех людей форме пребывает в истинном знании.
При этом Сократ рекомендует пользоваться такими приемами исследования, как индукция и дефиниция. Индукция — восхождение от единичных примеров повседневной жизни ко все более общим понятиям. Наличие индуктивных рассуждений в беседах Сократа отмечал уже Аристотель [135, стр. 223]. Но, конечно, это еще не была индукция в том виде, какой ей придали впоследствии Фр. Бэкон (1561—1626) и Дж. Ст. Милль (1806—1873). Дефиниция — это процесс все более точного определения понятия, что достигается в ходе спора. Этот метод Сократ называл «майевтикойъ (см.), т. е. искусством повивальной бабки, которое «помогает родиться мысли». Сократ ничего не писал. О его учении нам известно лишь на основании свидетельств, оставленных Платоном и Аристотелем в их сочинениях.

СОБСТВЕННОЕ ИМЯ (в математической логике) — имя, которое всегда есть или, по крайней мере, всегда считается именем какого-то отдельного, индивидуального объекта (напр., «Ленинград», «Марс»). Собственное имя обозначает объект, который называется предметом имени, или денотатом (см.). Так, напр., собственное имя «Петр Багратион» обозначает, или называет выдающегося русского полководца, героя Отечественной войны 1812 г., а сам он будет называться денотатом имени «Петр Багратион». Аналогично имя «автор «Мертвых душ»» обозначает, или называет великого русского писателя, а он есть денотат как этого имени, так и имени «Николай Гоголь».
Следовательно, один денотат может иметь несколько собственных имен, в которые вкладывается различное смысловое содержание. Так, имена «Глеб Успенский» и «автор очерков «Нравы Растеряевой улицы»» имеют один и тот же денотат, но смысловое содержание этих имен различно. В содержании первого имени заключено наше знание о том, что названное лицо было выдающимся русским писателем, революционным демократом, что оно носило имя Глеб и фамилию Успенский; в содержании второго имени заключено наше знание о том, что названное лицо написало очерки «Нравы Растеряевой улицы», в которых с большим реалистическим мастерством изобразило нужду и угнетение городской бедноты, влияние буржуазных отношений на жизнь русской провинции шестидесятых годов XIX в. Поэтому каждое собственное имя, кроме денотата, имеет еще другой род содержания — смысл. Это мы видим в только что рассмотренном примере: имена «Глеб Успенский» и «автор очерков «Нравы Растеряевой улицы»» имеют один и тот же денотат, но различный смысл.

РАЦИОНАЛИЗМ (лат. rationalis — разумный) — направление в теории познания, признающее разум единственным источником истинного знания и отвергающее иррациональную мистику и теологию. Рационализм в свое время сыграл прогрессивную роль в борьбе против одностороннего эмпиризма и религиозного догматизма. Но поскольку рационализм принижал значение чувственного познания и не понимал роли общественной практики, постольку он не мог преодолеть недостатки прежних взглядов на познание. Родоначальник рационализма нового времени — Рене Декарт (1596—1650).
Ошибочно полагай, что достоверные знания не могут быть выведены из опыта и его обобщений, рационалисты считали, что только разумом мы можем постигнуть существующее. Отбросив основной источник всех наших знаний — чувственные знания, некоторые рационалисты, естественно, пришли к учению о «врожденных идеях», якобы существующих в нашей душе в готовом виде изначально, что вело их к идеализму.
Односторонность рационализма полностью преодолена только диалектическим материализмом, который показал, что источником позннния является чувственный опыт. Но познание сущности, всеобщих связей и отношений достигается посредством разума, перерабатывающего данные, полученные от органов чувств. Чувственное и логическое, следовательно,— это две неразрывно связанные стороны единого мыслительного процесса повнания. Органическая связь чувственных образов н логических понятий осуществляется в процессе практической деятельности человека.